- Ночью нет. Пыталась, но тяжело, начинаю засыпать. Ляжем, Игорька посерединке положим. Давай.

Подталкиваю его в грудь обратно к кровати. Голова кружится от мыслей, что мы будет лежать вот так, все втроем. Потесниться, правда, придется. Это только у Демьяна в особняке кровать размером с футбольное поле, здесь все скромнее.

И…

- Мне, пиздец, как стремно, Ви….То есть…сильно волнуюсь, - говорит Демьян, а я ему улыбаюсь.

- Не бойся. Только вначале страшно, но потом привыкаешь.

- Вдруг я случайно повернусь, и…

- Я чутко сплю и буду контролировать.

Мне приятно, что он волнуется, и не скрывает этого. И даже пытается не выражаться. Прежде чем-то что-то сказать, взвешивает, слова подбирает.

Укладываемся, и пока наш малыш не разорался на весь дом, и не выдернул окончательно из сна, прикладываю его к груди.

Демьян лежит, буквально замерев, я прикрываю глаза и расслабляюсь.

…

Утром мы по очереди принимаем душ. Пока один приводит себя в порядок, другой развлекает непоседу Игорька.

- И так каждый день, - бормочет Демьян, и ерошит волосы ладонью.

- Вначале, действительно, сложно, потом...легче, - пожимаю я плечами.

Приглашаю его завтракать, и ставлю перед ним тарелку с овсянкой на воде.

- Что это?

Брови Демьяна сходятся на переносице, а меня разбирает смех.

- Это завтрак. Овсянка.

- Вижу, что овсянка. Но…

- Извини, ничего другого в утреннем меню не предусмотрено.