- Мама кушает, - говорит Демьян, и я снова отмечаю смену его лексикона.

Никаких жрать, с ребенком нормальные слова. Может же, когда захочет.

- Да, она очень красивая, - продолжает свою тактику, на взмах сыночка рукой в мою сторону, и широкую обезоруживающую улыбку. – Классная. Очень тебя любит. Если бы ты знал, какая она сильная, как все ради тебя.

- Демьян, прекрати, пожалуйста, - прошу я тихо, откладывая вилку. – Что было, то прошло. Я…не хочу об этом вспоминать.

- А я хочу себе твои беременные фотки, и…надо будет фотографа заказать, что ли. Поехать в какое-нибудь красивое тихое место, пусть поснимает.

- Например, куда?

- Ну…если учесть, что он маленький, можно не так далеко. В Лондон, Париж, Брюссель…Да, куда хочешь, в общем. Выбирай.

- На самолете, ты шутишь?

- Валентину захватим, чтобы помогала.

- Машина, готовность помочь ночью, шикарный обед, теперь это. Да уж, Демьян, ты явно хочешь меня очень сильно, - смеюсь я, стараясь перевести все в шутку.

Он ничего не говорит.

Продолжает разговаривать с сыном на свой манер, пока тот не начинает кемарить. Тогда он подходит к кроватке, и бережно укладывает его. Накрывает легким одеяльцем.

Выпрямляется, но не спешит отходить. Положил ладони на бортик, стоит, чуть наклонив голову, и смотрит на сына.

На контрасте с ним убогость нашего с малышом жилья становится особенно заметной.

Да он о перелетах по странам отзывается с такой легкостью, будто это обычная поездка на автобусе.

В убогую обстановку комнатушки он явно, кричаще не вписывается, а вот где-то за границей…Да, там я его с легкостью представляю.

В дорогой обстановке, в лучших ресторанах.

Но вот что странно...Перед ним открыт весь мир, а он хочет, чтобы мы были с ним, хочет с нами…

Только ли дело в сексе, или…

Может, он и сам пока не знает?