Надо же — и у него, и у меня теперь есть чуть размытая фиолетовая печать в паспорте, одна на двоих розовая бумажка свидетельства о браке и по золотому кольцу на безымянном пальце.

Но почему-то все те вещи, которыми мы занимаемся в кабинете Германа, продолжают ощущаться таким же порочными, как и в те времена, когда мы были любовниками и изменниками.

Безумное возбуждение заставляет меня задыхаться, его — рычать.

А потом стонать в унисон и долго-долго лежать на ковре, не расплетая объятий и продолжая нежно гладить друг друга, не желая заканчивать наше слияние только потому, что закончился секс.

А потом он все решает.

И вот, много лет спустя после той ночи — у меня звонит телефон.

Задремавшая на солнышке Полина недовольно косится — ее раздражает рингтон в виде самого модного хита этого лета. Она вечно ворчит, что в нашем возрасте неприлично даже знать современную попсу, не то что слушать.

— Да, солнышко? — отвечаю на звонок.

— Мам, у меня новость! — слышу я звонкий голос. — Долго тянуть не буду. Я беременна. Двойня. Мальчики.

Заинтересованная Полина, у которой даже к старости не ухудшился слух, открывает второй глаз и придвигается ближе. Я улыбаюсь и включаю громкую связь.

— Ты не представляешь, как мы за тебя рады! — говорю я дочке. — Муж как? Отошел от шока?

— Муж уже ко всему привык в нашей семье, — фыркает она. — Мне кажется, он даже разочарован, что не тройня.

— Как назовешь?

— Знаешь, думала — Герман и Игорь.