Потому что я отчаянно не хотела этого. До слез…

Но вот уже показался заснеженный двор институтского общежития, а следом и машина припарковалась перед его крыльцом. А дальше и двигатель заглох, подводя черту под нашей сегодняшней встречей.

- Идем, провожу, – говорит Никита, чем еще больше расшатывает мои нервы.

Боже, я не хочу с ним расставаться! А сказать об этом вслух, увы, не хватает смелости. Но не ночевать же в машине под окнами в самом-то деле? Совершенно патовая ситуация…

А потому я безропотно покидаю прогретый салон, когда парень открывает мне дверцу авто, а дальше уныло преодолеваю ступеньку за ступенькой. Подхожу к двери, звоню в звонок на пункт пропуска и окунаюсь в томительное ожидание.

- Спасибо, Никита, – поднимаю я все-таки на него грустные глаза, – за приглашение, за Новый год, за подарок. За всё!

- Не за что, Алёнка, – улыбается он мне.

А я снова звоню в дверь, желая побыстрее уже скрыться от его пронизывающих черных глаз.

- Можно я буду приглашать тебя снова? – вздрагиваю я, слыша его вопрос, потому как сердце в моей груди буквально вывернулось наизнанку от сомнений и противоречий.

- Меня? – непонимающе поднимаю на парня взгляд.

- Тебя.

- Ох, можно, конечно, – выдыхаю скопившееся напряжение и снова жму на звонок, но, как и в первые два раза, не получаю никакого ответа, хотя заранее договорилась с Пелагеей Ильиничной, что приду за полночь и она мне обещала, что проблем не будет, – вот же черт!

- Похоже коменда объелась оливье и отрубилась, – улыбается Никита.

- Это просто прекрасно, но, что же мне теперь делать? Не ночевать же на морозе в самом деле? – нервно вскидываю я руки к щекам.

- Поехали ко мне, – вдруг слышу я его тихий голос.

- К тебе? – и все внутри меня обрывается.

- Да. Давай не станем будить бедную старушку, м-м? Тем более у меня дома есть елка, с гирляндой, мишурой и игрушками. Я ее, между прочим, сам наряжал.

- Сам? – охнула я удивленно.

- Не веришь? Поехали, и убедишься сама, – улыбается он мне змеем искусителем, а я, боясь передумать или одуматься, тут же ему выпаливаю.

- Поехали, – а потому цепенею от собственной безрассудности.