Почему Светлана молчит? Не было же ничего!

— Нет никакого любовного треугольника, — произношу уверенно. — У меня отношения только с одной из этих девушек.

— Интересно с кем? — смотрит пристально директор.

— С Макс… — после небольшой паузы.

— А Светлана Михайловна для вас кто? — продолжает допрос.

— Просто коллега…

— Которую ты потрахиваешь, — слышится сзади голос Максим.

— Ермолаенко! — стучит рукой по столу директриса. — Не выражайся! Тебе ещё дадут слово.

— А можно я свою очередь давать показания в коридоре подожду, если у вас тут суд? Пи́сать очень хочется, — издевательски морщится и сжимает коленки.

Вот зараза! Наряд ещё такой нацепила. Все же на задницу наверняка глазели. Наедине с ней я бы такому костюмчику был очень рад, но сейчас…

— Потерпишь! — грозно рычит Лидия Федоровна.

Нафига ты нарываешься, Макс? Вылетишь из колледжа, как пробка из шампанского, со справкой о прослушивании курса программы. И я следом.

— Продолжайте, Гордей Петрович, — пытливо смотрит на меня директор.

— А что продолжать? Я всё сказал. Добавлю только, что это моя личная жизнь и как я её проживаю мало, кого должно волновать.

— Нет, Гордей Петрович! — строго. — Вы вынесли свою, как вы говорите, личную жизнь на всеобщее обозрение, закрутив роман с вашей ученицей, бросили тень на честное имя других преподавателей. Позволили нарушить педагогические правила. Весь колледж на ушах. Вы думаете, это не дойдёт до отдела образования?

— Уверен, что добрые люди обязательно донесут.

— Вот именно! — опускает голову директриса. — По шапке все получим.

— Какие проблемы? Я хоть сейчас могу написать заявление на увольнение, — равнодушно пожимаю плечами.

— Легко всё так у вас молодых, — подняла на меня уставший взгляд. — Захотели — пришли, захотели — ушли, а нам за вами дерьмо разгребай. Это ей на всё и всех наплевать, — кивает в сторону Макс. — Родители просто переведут в другую школу. После такого я, естественно, её здесь не оставлю. И никакие деньги, и подарки мне не помогут изменить своё мнение. Такого позора я больше терпеть не буду. Но вы, Гордей Петрович — зачем вам это надо?

— Иногда мы бессильны при некоторых обстоятельствах…