— Я не смогу. Я ему голову чем-нибудь пробью,— на эмоциях.

— Я сам поговорю,— усмехается.

— Есть ещё кое-что...— напрягаюсь. Сейчас придётся самое ужасное рассказать.

— Ник меня поцеловал. Сам... Я не хотела, правда.

Вся сжалась в руках Грозного. Он замер и перестал меня гладить. Я услышала, что его сердце сорвалось и стало биться чаще. Глубоко вздыхает, втягивая побольше воздуха. Не взорвётся. Дома — никогда. Дома ребёнок. В этих стенах в присутствии Илюшки никогда ссор не было.

— Скажи, что тебе не понравилось?— сдержанно, но грозно смотря прямо в глаза.

— Нет. Ты целуешься лучше,— потянулась к губам мужа, обвивая руками его шею.

Виталя поцеловал требовательно, даже жёстко. Ревность захлестнула мужской мозг. Подхватил под бёдра и усадил на стол, рывком раздвигая мои ноги. У нас нет времени на прелюдии, сын в любой момент может проснуться.

Даже трусики с меня не снял, просто отодвинул в сторону и вошёл. Стоны глушу, закрывая рот одной рукой, второй опираясь на стол.

Сегодня он грубый и безжалостный. Но мне жутко нравится. Люблю, когда Грозный ревнует. Он так вспыхивает, что потом трудно остановить.

По телу пробегает электрическая волна, оседая в голове и взрывая клетки мозга на атомы от оргазма.

Обхватываю его талию крепко ногами, он сильными толчками доводит и себя до пика, сжимая пальцами мои ягодицы.

Чувствую его пульсацию внутри, она заставляет меня снова сжаться и получить новую порцию оргазма.

— Мам!— доносится из детской.

О Боже!

Смеёмся, быстро одеваясь и поправляя одежду.

В коридоре слышно шлёпанье босых ножек о пол. И на пороге кухни появляется заспанный сын.

— Мам, я пить хосу,— хныкает.

Я наливаю чай, пока отец развлекает его игрой в ладушки.

Ложечка с сахаром трясётся в руке — меня ещё не отпустило от произошедшего несколько минут назад. До сих пор гул в голове и тело немного ватное.