А главное: Яна не будит во мне мотивацию. Делать что-то. Бежать куда-то. Стремиться к чему-то. Быть… кем-то. С ней я ― это просто я: тот, кого всегда сам же ненавидел и презирал. Малая же, единственная, наверное, в этом мире, кроме разве что Норы, видит во мне нечто большее.
Да, они обе крупно заблуждаются на этот счёт, и ещё сами поймут это, но пока Алиса не поняла ― мой стимул стараться горит очень ярко. Ради неё и ради себя.
– Костяну скажи, что я завтра заеду за своими процентами. И оставшиеся шмотки мои прихвати, будь добра. На днях заскочу, заберу. И это, Ян, ― вот тут говорить становится по-настоящему трудно. По факту за какие-то жалкие пару минут мы только что похерили восемнадцать лет знакомства. ― Чтобы тобой не двигало, это не отменяет факта предательства. Которое, ты знаешь, я не прощаю.
– Но Вить…
– Ты неправильно начала. С самого начала. Нужно было не играть в молчанку, а говорить. Всё на чистоту, без утайки. Так поступают друзья. Чтобы не сложилось в итоге ― неважно. Но точно было бы лучше, нежели чем получилось сейчас.
Закинув толстовку на плечо, разворачиваюсь и ухожу в сторону ближайшей станции электрички, закуривая на ходу. А в башке калейдоскоп сумбурных обрывков.
Надо обмозговать. Надо много чего обмозговать.