– Мириться, – Андрей выпрямляется и, заметив пустую кружку, ставит ее передо мной. Щелкает кнопку чайника, и тот начинает тихо шуметь. – Но у меня складывается стойкое ощущение, что ты меня боишься, – бегло осматривает меня с ног до головы. – С чего ты решила, что я должен забрать у тебя Майю?

– Ты же не оставишь ее, если мы разведемся, – выпаливаю не думая.

– То есть мы еще и разводимся, – на его лице мелькает улыбка, – это я удачно зашел.

– Прекрати, – сглатываю и отвожу взгляд. Выгляжу дурой, наверное. Но пока действительно ничего не понимаю. Когда он появился на пороге, от него на километр веяло опасностью. Андрей злился, я это чувствовала. Люди не ведут себя так, когда приходят мириться. – Ты сам сказал, что ее забираешь.

– И тебя тоже, – добавляет слегка удивленно, проговаривая эти слова по буквам.

Андрей наливает мне чай и придвигает кружку ближе. Расстегивает верх рубашки и быстрыми движениями закатывает рукава до локтя.

– Я тебе не изменял, повторюсь на всякий случай, – чуть прищуривается. – Меня кинул партнер, как я тебе уже говорил. Подставил на все деньги, что у нас с тобой были. Это произошло в день рождения Майи. Утром ты родила, а в обед я узнал, что практически банкрот. Не та новость, которой хочется делиться с женой, которой не рекомендовано волноваться, – пожимает плечами. – Но, если бы я знал, что все так получится… – выдвигает стул и садится напротив. – А вот теперь расскажи-ка мне, что за надуманные страхи, Еся? По-твоему, я здесь, потому что хочу забрать Майю?

Отворачиваюсь. Не могу смотреть ему в глаза. И говорить с ним тоже не могу. Не сейчас. Как он этого не понимает? У меня в голове какая-то каша.

Я абсолютно не понимаю тон его разговора. Он сейчас издевается или я действительно настолько себя накрутила, что вижу лишь то, чего на самом деле боюсь?

Боже, может быть, люди начинают сходить с ума именно так?

— Я видела ее своими глазами, — накрываю лицо ладонями.

— Кого?

— Твою любовницу. Вы так мило болтали, столько галантности. Дверь ей в машине открыл…джентльмен, — кривлю губы.

— Какая любовница…, — Панкратов зависает. Пару секунд находится в какой-то прострации. А когда на его лице появляется улыбка, меня аж передергивает. — Понял.

— Что ты понял? Как придумать очередную отмазку?

— Нет. Это моя сестра.

Мое лицо искажается. Большей глупости я не слышала.

— Ты меня совсем за дуру держишь, да?

— По отцу. Папа в свое время наследил. Так появилась Вика.

— И почему я о ней не слышала?