Как дурочка улыбаюсь, наблюдая, как он уезжает, а когда захожу домой, сталкиваюсь нос к носу с мамой.

— Это что за нежности такие? Только не говори, что он и есть твоя «подружка», у которой ты ночуешь.

34.2

Делаю глубокий вдох. У меня не так много времени, чтобы придумать ответ. Что говорить? Правду или соврать?

Мама прищуривается и упирает руки в боки, один в один как бабушка.

Натуральное дежавю.

— Именно. Он и есть моя «подружка», у которой я ночую, мама. Все, я удовлетворила твое любопытство?

— Не дерзи, Ника. Я с тобой спокойно разговариваю. Мне не нравятся эти твои отношения. Не думала, что после всего ты решишь с ним…

— Мы встречаемся!

— А он в курсе? — мама делает большие круглые глаза. — В курсе того, что у вас отношения, а, Ника?

— Да. Не переживай, я не ты, и…

— Что?

Прикрываю рот ладонью и отрицательно качаю головой. Что бы я сейчас ни сказала, вряд ли смогу ее переубедить. Тогда зачем и пытаться?

— Ничего. Я пойду к себе.

Огибаю маму так, чтобы держаться от нее на расстоянии полуметра, и ставлю ногу на первую ступеньку.

— Ты еще помнишь про Цюрих? — летит в спину.

Замираю.

— К чему ты это сейчас?

Мама вздыхает. Она больше не выглядит злой или хоть немного раздраженной. Скорее, печальной.