— …он перепишет завещание, не сомневайся.

Мамин ледяной тон вызывает волну мурашек по всему телу. Замираю, прилипая спиной к стене. Судя по звукам, они с Яном как раз за ней.

— А ты больше не смей приближаться к моей дочери!

Какого черта? Что она вообще себе…

— Я уже трахаю твою дочь, и отказывать себе в удовольствии не собираюсь. Она моя, и она сделает все, что я ей скажу.

Они что-то еще говорят на повышенных тонах, но я особо не разбираю. Глохну от волны накативших эмоций.

Мое сердце пронзает иголкой. Острой. Тонкой. Она медленно убивает. Его слова меня убивают.

Размеренно, но очень жестоко. Сама не замечаю, как делаю шаг, еще один. Меня так и тянет посмотреть на Яна. С каким лицом он это говорит, а главное — почему?

За что он так со мной? Снова…

Мама ловит мой взгляд и меняется в лице. Ян это замечает. Оборачивается.

— Ника, — выдает полушепотом и делает шаг мне навстречу. Он растерян. Не ожидал…

Отскакиваю назад и выставляю перед собой руки. Пусть не трогает меня.

Не хочу, чтобы прикасался. Мне противно. Как он мог?

— Я предупреждала, дочка, — влезает мама, но сейчас я ненавижу ее не меньше, чем Гирша.

Даже если он сказал все это назло ей…

Даже если так, я не хочу слышать оправданий. Разве он не понимает, что сделал? Как далеко зашел в своей ненависти?!

— Не нужно ко мне прикасаться.

Отшатываюсь. Ян хмурится, его рука зависает в воздухе, а лицо приобретает болезненное выражение, словно я оскорбляю его своими действиями. Но кто кого? Кто кого, Ян?!

— Давай поговорим.

Он сует руки в карманы и снова начинает приближаться. Шаг за шагом.