Словно пойманный с поличным, прикрываю глаза. Напоминаю себе, что не должен защищаться, какие бы эмоции в этот момент не испытывал. Не перед Соней. С ней всегда стараюсь быть честным.

– Дело не в детях, – произношу по мере того, как формируются мысли. – Точнее, не совсем в них… Это не просто желание во что бы то ни стало быть отцом, – поправляю сам себя. Встречая взгляд Солнышка, делюсь самым сокровенным: – Если бы не ты, я бы никогда не думал о детях. Но… – за сорванным вздохом ощущаю, как башню будто бы яростное пламя охватывает. – Порой, глядя на тебя, я ловлю себя на желании увидеть тебя беременной. Моим ребенком. Знать, что ты хочешь его. Любишь, как часть меня. Ну и… Чтобы все остальные это видели и понимали.

Стыд никуда не уходит. Напротив, становится буквально непереносимым – с пылающим эпицентром в груди и жгучим поражением по всей площади кожного покрова. И тем не менее мне становится легче от того, что я признался Соне в своих желаниях, и больше никаких тайн между нами не будет.

Она вздыхает, обхватывает мое лицо ладонями и касается переносицы лбом.

– Я люблю тебя, Саша. Каждую твою часть.

Не сомневаюсь ни секунды.

– Я знаю, малыш. Должно быть, это какие-то животные инстинкты. Оплодотворить. Доказать себе и всем вокруг, что ты сильный самец. Создать свою стаю. Ну, типа, что за вожак без своей собственной стаи?

Соня прикусывает нижнюю губу и кивает, соглашаясь. Что меня, конечно же, не удивляет. Она всегда поддерживает. Всегда понимает мои чувства, даже если это конкретные загоны. Всегда пытается помочь справиться с теми эмоциями, на которые, как оказывается, если откровенно обсудить вопрос, у меня нет оснований.

– Почему ты никогда не говорил мне об этом? Даже не пытался просить подумать о ребенке, хотя иногда я по одному взгляду чувствовала, что эта просьба ломала тебе ребра.

– Наверное, потому что есть вещи, которые нельзя выпросить, Сонь, – проговариваю я с тяжелым вздохом. – Я очень хорошо помню, что ты рассказывала про нашу случайную беременность, про свой ужас и про мост, – сиплю я на пониженных. До сих пор ведь какая-то крохотная часть плоти в сердце отмирает без возможности восстановления. – Если дети вызывают у тебя такие негативные мысли и ощущения, я не хочу, чтобы ты их испытывала, лишь бы закрыть какие-то мои желания. Блядь, естественно, не хочу! Ни за что.

– А если… – начинает Соня и замолкает. – Тогда ведь все было по-другому. Прошло почти три года. Два из которых я купалась в счастье. Мы любили, кайфовали, жили только для себя! Сейчас я и десятой части тех страхов не испытываю. Я уверена в тебе, уверена в себе, и вообще… Даже Габриэль уже с потомством!