Поворачиваясь, на автомате смотрим на огромную лежанку сбоку от камина, где наше мохнатое чудище вылизывает свою ласковую кошечку, пока она кормит их троих котят.

Сглатываю и набираю полную грудь воздуха. Но там в этот момент словно бы возникают препятствия. Кислород в нужном объеме в легкие не поступает.

– Я не понимаю, к чему ты ведешь, – признаюсь шепотом.

Качнувшись, Соня вновь лбом к моему лицу прижимается. Тихо смеется, но завершает все стон.

– Что, если я сама захочу ребенка?

В этом вопросе столько растерянности и сомнений, но у меня все равно дрожь по телу несется. Не могу понять, потрясение это или восторг, который я вроде как успешно себе запрещаю.

– Для меня будет очень много значить, если ты когда-нибудь захочешь от меня родить, – говорю, как чувствую. – Моих детей.

От меня… Моих…

Блядь, знаю, что странно звучит. Но для меня в этом столько смысла, что без сдвоенных притяжательных частиц никак не обойтись.

– Ох… Санечка… – выдает Соня абсолютно непонятно. А потом вдруг подскакивает и тянет меня за руку, вынуждая подняться. – Идем!

Поднимаемся на второй этаж, но направляемся не в спальню, а в комнату рядом с ней. Это единственное помещение во всем нашем трехэтажном доме, которое до сих пор остается необставленным. Кабинеты мы сделали на первом этаже, а гостей настолько близко принимать не хотели.

– Раз ты, мой любимый герой, боишься сам надавить, слушай мою новую мечту, – призывает Соня, оставляя меня в дверном проеме и быстро передвигаясь по звенящей пустотой комнате. – Вот здесь будет шкаф… А здесь – небольшая книжная полка, кресло-качалка, столик, диванчик, комод и… В этом уголке я хочу увидеть кроватку нашего малыша.

Эта информация сваливается на меня с такой оглушающей силой, что кажется, будто весь третий этаж вместе с крышей рухнул. Я цепенею, перестаю дышать. И только сердце – бах, бах, бах.

– Соня… – хриплю растерянно.

Я правильно понял?

– А во дворе, Саш… – выдыхает с дрожью. Спрятав слезы, отворачивается к окну. – Вон там… Должна быть игровая площадка.

– Ладно, – все, что я могу ответить.

Вперев взгляд в пол, лихорадочно перевариваю каждое сказанное Соней слово. Мне и раньше всегда нужно было время, чтобы обдумать выказанные ею мечты. Но сейчас… Я, мать вашу, в полном ступоре.

Мы ведь предохраняемся?

Однозначно предохраняемся. Утром, сразу после зубной пасты, Соня всегда пьет свои микроскопические таблетки. У нее в телефоне стоит напоминание, но она и без него никогда не забывает.