- Нам бумажки? – глазки маленьких хулиганок загораются игривыми искорками. Девочки часто охотятся на документы отца, то и дело приходится спасать его дела от цепких пальчиков. А сейчас я сама им отдаю свежие распечатки, и они не могут поверить своему счастью.
- У папочки ненужные листочки появились. Он же иногда отдает вам черновики, чтобы вы порисовали, - подмигиваю им, в тот момент когда Костя едва не давится кашлем. – Берите, карандаши в детской.
- Не нужно? – уточняют наши воспитанные малышки.
- Нет, - взметнув игривый взгляд на растерянного Костю, улыбаюсь. – Не нуж-но, - выделяю каждый слог.
Двойняшки издают победный клич, хватают «добычу», побросав свои игрушки, и мчатся в комнату.
- Так, я не понял. Тебе в контракте что-то не понравилось? - Воскресенский пытается сообразить, что произошло, и оценить ситуацию. – Я новый составлю.
- Не надо, - приближаюсь к нему, укладываю руки на нервно вздымающуюся грудь, успокаивающе поглаживаю сквозь рубашку.
- Не выйдешь за меня? – обреченно выдыхает. И в мою ладошку ударяет сердце.
- Выйду, - легко выдаю, не сводя глаз с Кости.
- Кхм? – теряет дар речи, пытаясь проанализировать информацию.
- В ЗАГС поехали, - смеюсь над его выражением лица. – Заявление подавать.
- Так… А как же… - заикается, непривычно теряясь. Суровый, ледяной циник-юрист ломается, трескаясь по швам. И виновата в этом я.
- Только учти, что со мной вход в семейную жизнь есть, а выхода нет, - вывожу пальчиком невидимые узоры на его плечах. – Поэтому и брачный договор тебе не поможет, - акцентирую на слове «тебе». - Билет в один конец, - целую в уголок жестких, сжатых губ, который вдруг слабо дергается вверх.
- Меня устраивает такое путешествие, - отмерев, Костя обнимает меня и углубляет поцелуй.
Камень падает с души, а тело освобождается от оков. Позволяю себе быть настоящей, любимой и… счастливой. Мы оба этого заслужили.
Эпилог
Эпилог