Ответом было молчание.
Ответом было молчание.
– Алло? – вопросительно повторила она, но на другом конце провода упорно не отвечали.
– Алло? – вопросительно повторила она, но на другом конце провода упорно не отвечали.
Правда, она могла слышать еле различимое дыхание звонившего. А значит, и её прекрасно слышали.
Правда, она могла слышать еле различимое дыхание звонившего. А значит, и её прекрасно слышали.
Сама не понимая почему, Алекс разволновалась.
Сама не понимая почему, Алекс разволновалась.
– Алло… – с надеждой прошептала она.
– Алло… – с надеждой прошептала она.
Дыхание звонившего изменилось, словно бы он, наконец, решился заговорить, но всё равно мялся.
Дыхание звонившего изменилось, словно бы он, наконец, решился заговорить, но всё равно мялся.
Алекс почувствовала, как быстрее застучало сердце, и всё тело напряглось в ожидании слов в какой-то опустошающей тишине.
Алекс почувствовала, как быстрее застучало сердце, и всё тело напряглось в ожидании слов в какой-то опустошающей тишине.
Но вместо голоса в трубке, она услышала голос Славы позади себя.
Но вместо голоса в трубке, она услышала голос Славы позади себя.
– Сашуль, – он подошёл и, приобняв за талию, забрал звезду из её безвольно разжавшихся пальцев. – Давай помогу, – с этим словами он чмокнул Алекс в щёку и направился к ёлке.
– Сашуль, – он подошёл и, приобняв за талию, забрал звезду из её безвольно разжавшихся пальцев. – Давай помогу, – с этим словами он чмокнул Алекс в щёку и направился к ёлке.
В трубке раздался щелчок, оповещающий о том, что звонивший отключился.
В трубке раздался щелчок, оповещающий о том, что звонивший отключился.