В груди до сих пор клокочет. Никак не могу успокоиться. Вслед за отцом возвращаюсь к отелю. Поравнявшись со всё ещё болтающейся в дверях Машкой, натягиваю на лицо улыбку и треплю девчонке распущенные волосы левой рукой. Правую разбитую продолжаю держать в кармане спортивок, чтобы её не пугать.

Охренеть, как она похожа на свою сестру. Просто маленькая копия. Те же длинные, почти чёрные волосы, нос, губы, глаза огромные, которыми она на меня смотрит. От это мысли за рёбрами что-то щемит.

— А почему ты раздетый? — спрашивает, обводя меня всё ещё сонным взглядом.

— Я загораю.

— Ночью?

— Ну… это лунный загар.

— А такой разве бывает?

— Не знаю, — пожимаю плечами. Но Маша кажется слишком заспанная, чтобы включить голову, поэтому на мои слова особо не реагирует.

— А у твоего брата, что с лицом было? У него кровь шла. Я видела, когда он мимо проходил.

— Он споткнулся, когда в номер шёл. Темно же, ничего не видно. А я как раз помогал ему встать, когда ты проснулась.

— Мне он не нравится, — тянет задумчиво, слегка морща маленький вздёрнутый носик. Совсем как её сестра… — Только не обижайся. Он какой-то… злой. Хотя, с детьми своими он добрый, когда с ними играет. Он им улыбается… А вот Лизе нет. Он на неё как-то странно смотрит. Я видела…

Рука в кармане рефлекторно сжимается в кулак, напоминая о себе саднящими костяшками.

— Маш, забирай сестру и идите ложитесь, ладно? — говорю тихо, чтобы не сорваться. — Уже поздно.

Где-то за спиной слышу Лизин голос, но он пролетает по касательной. Практически не задевает. Как будто у меня на рассудок накинут бронежилет, который отталкивает всё лишнее.

Не оборачиваясь вхожу в отель. Сука, долбанное дежавю. Внутри всё жжёт и выворачивает. Сейчас даже больше, чем в прошлый раз.

Только сейчас впервые это осознаю. Что тогда, семь лет назад, когда увидел Богдана в машине с Ниной, своими, блять, собственными глазами, даже это не зацепило настолько, как просто мысль о том, что он видел Лизу голой, смотрел на неё, дотрагивался…

Во всяком случае, тогда я ему рожу не разбил. Даже почему-то мысли такой в тот момент не возникло. Хотя сейчас я искренне не понимаю, почему этого не сделал.

Дойдя до кабинета отца, без стука вхожу внутрь и падаю на стул напротив его рабочего стола.

Он спокойный, как и всегда. Но это обманчивая видимость.

Отец вообще из тех людей, которые никогда не афишируют свои эмоции. Иногда мне жаль, что я так не умею. А вот Богдан да. Он в этом плане пошёл в папу. Тоже всегда спокойный как удав. А вот я по темпераменту скорее в мать. Иногда это мешает. Особенно в такие моменты, как сегодняшний.