— Да нет… — задумчиво чешет затылок. — Да ты не переживай, Лизок. Милые браняться… как там дальше. Ну сама короче знаешь.

— А вы что поругались? — Маша задирает голову и удивлённо смотрит на меня своими огромными синими глазищами.

Понять бы ещё самой, поругались мы или нет…

Перевожу вопросительный взгляд на Макса, но тот моментально отводит глаза и поджимает губы.

— В общем, ладно, девчонки. Мы тогда со Светиком погнали. Лиз, если что-то понадобится, звони.

А, ну то есть так, да? Максу звонить, а не Кириллу…

— Хорошо, спасибо… — выдавливаю, закидывая на плечо небольшую сумку с новыми вещами, которые мне купил Горский.

— Лиз, да ты…

— Да я поняла, Макс. Спасибо. Всё, ребят, езжайте. Мы с Машкой дальше сами, — машу рукой и, не оборачиваясь, толкаю коляску на территорию больницы.

Телефон в моей сумке молчит как рыба. У меня это давящее молчание всю дорогу из Жемчужины в ушах вибрировало. Тот исключительный случай, когда тишина может быть громче самого оглушающего крика.

Странно. Только сейчас ловлю себя на том, что за время поездки я о своей фобии ни разу не вспоминала. То ли потому что мысли были заняты не тем, то ли волшебный метод недоделанного психотерапевта действительно работает…

— Не надо за меня раскладывать вещи, Лиз. Я сама могу. Я не немощная, — Машка вытягивает у меня из рук свой дорожный рюкзачок. Кладёт его себе на колени и, подъехав к комоду, сама начинает убирать свою одежду.

— Я так про тебя не думаю, Маш. Зачем ты сразу обижаешься?

— Я не обижаюсь. Просто не хочу, чтобы ты считала, что я ничего не могу. Я всё могу. Я самостоятельная. И даже если операция мне не поможет снова начать ходить, то я всё равно всё смогу делать сама. И покушать себе из холодильника достать, и разогреть, и в туалет сходить. Лиз, я тебе не буду мешать, обещаю. Забери меня, пожалуйста, отсюда. Я не хочу тут больше. Я домой хочу… — оборачивается и так умоляюще на меня смотрит, что у меня горло само по себе сжимается.

Чёрт… Ненавижу плакать!

Подхожу к сестре и, убрав с её коленей рюкзак, сажусь рядом с ней на корточки.

— Маш, тебя что, тут кто-то обижает? Если да, то я должна об этом знать. Это Макс Новиков, который ест козявки?

— Нет. Ну он вредный, конечно. Но я даже рада, что он есть, а то совсем бы было скучно… Просто… Лиз, я не могу тут больше. В Жемчужине так хорошо было! Много людей вокруг… И тетя Аня с дядей Серёжей мне очень понравились. И их внуки… А здесь мне плохо. Как будто я отдельно, а жизнь отдельно. Я не хочу тут. Для тебя два года это наверно мало, а для меня почти пол жизни. Я так давно тут нахожусь, что даже не помню, как по-другому… Я хочу с тобой быть. Пожалуйста! Я тебе буду во всём помогать. Буду тебе кушать готовить. Я научусь. Я видео всякие в интернете смотрела и всё запомнила!