Иногда я не могла поверить, что они никогда не встречались, но неоперенным не разрешалось путешествовать по потоку, пока не сформируются кости их крыльев, и даже тогда им дозволялось переноситься только в гильдии, где жили ангелы того же пола.
Свирепо оберегающий дочь Ашер надеялся, что дети не встретятся, пока оба не завершат крылья и не вознесутся в Элизиум. Он не хотел отвлекать их, опасаясь, что они действительно половинки души друга друга, а в наших мирах нет ничего более отвлекающего, чем подобная связь.
Тобиас отпустил плечо Ашера.
– Одна игра, и идем спать,
– Спасибо,
– Что вы двое все еще здесь делаете? Идите и передайте своей девочке мои самые теплые поздравления. – Тобиас подтолкнул Ашера. – Ах да, Селеста, я с удовольствием снова посижу с паникующим Ашером, но при одном условии: если будет мальчик, он вырастет в моей гильдии.
Я приложила ладони к своему огромному животу, когда Ашер наконец подошел ко мне, его бирюзовые глаза светились от возбуждения.
– Даже не знаю, брат… В мужской гильдии Нью-Йорка есть аэрохоккей и бильярдный стол.
Тобиас красноречиво нахмурился, в то время как я рассмеялась, когда Ашер пропустил свои пальцы сквозь мои, а затем погладил живот, где моя душа освободила место для новой. Той, которую мы создали вместе и которой со дня на день предстояло появиться на свет.
– Если будет мальчик, он придет к тебе, Тобиас, – пообещала я.
Он подмигнул мне, пока я тащила любовь моей вечной жизни по коридорам его юности к коридорам моего детства.
Когда мы приземлились в Гильдии 24, Мира как раз выходила из столовой.
Своим самым надменным голосом она произнесла:
– Фреска Селесты напоминает хаос, если тебе интересно, Сераф.
Ашер усмехнулся.
Я закатила глаза.
– Ох, Мира, ты обожаешь мою фреску. – Сжимая руку Ашера в ладонях, я потянула его в атриум как раз в тот момент, когда открылась входная дверь. – Найя!
Она подпрыгнула, очевидно, не ожидая увидеть приветственный комитет – как она могла не ждать, что мы будем здесь, остается загадкой.