Моим отцам не очень нравилась моя система, но, пока я зарабатывал перья и не терял слишком много времени между миссиями, они не вмешивались. Как только я перешагнул месячный рубеж, они все же высказались. Обычно они угрожали, что Сераф Ашер выберет всех моих следующих грешников, поскольку серафимы всемогущи. Я никогда не воспринимал эту угрозу всерьез.

Архангел так занят подготовкой своей дочери к тому, чтобы она стала самым молодым вознесенным, что я сомневался, будто он станет тратить время на меня. Я еще не виделся с этой девушкой, но уже знал о ней все: от цвета ее крыльев – черных, как мои, потому что мы оба побочные продукты внебрачных связей, но сверкающих, в отличие от моих, – до того, насколько она не по годам развита; она уже заработала более девятисот перьев. Я даже слышал, как ее мать болтала о том, что голос Найи соперничает с пением воробьев гильдии. Чик-мать-его-чирик.

Меня так достало слушать о ее достижениях, что недавно, когда отцы вновь сравнили меня с ней, видимо, чтобы побудить меня улучшить мои навыки зарабатывания перьев, я потерял самообладание и перевелся в другую гильдию, где мне не пришлось бы слушать о драгоценной принцессе архангела.

В конце концов я вернулся к ним. При всем моем раздражении я слишком сильно любил обоих, чтобы затягивать их несчастье, а, Великий Элизиум, как несчастны становились эти двое, когда я ими пренебрегал.

В данный момент я приближался к месячной годовщине завершения моей миссии, а это означало, что пришло время попрощаться с Эмми. Проблема в том, что мне не хотелось уходить. Мне очень нравилось жить в ее лондонском доме. Ее район в меру колоритен, в пабе на углу готовили лучшую рыбу с картошкой, и секс был в изобилии.

Кстати, о…

– Пойдем домой, – прошептал я ей на ухо.

Она посмотрела на меня голубыми глазами и рассмеялась отрывистым, пронзительным смехом, который напомнил мне блеяние овец в английской сельской местности. Я поцеловал ее в губы, чтобы она замолчала, затем оставил достаточно фунтов, дабы хватило покрыть выпивку и еду, и увел ее из «Кингс Уистл».

Пока я держал для нее дверь, из черного такси вышла блондинка. Мой взгляд задержался на ее заднице, затем скользнул по телу к лицу, выглядывающему из-за длинных волнистых локонов. Она прошла ко входу в паб, дверь которого я все еще держал открытой.

– Спасибо, – тихо поблагодарила незнакомка, вероятно, вообразив, что я веду себя как джентльмен и держу дверь для нее.

Мои отцы привили мне хорошие манеры, но не это являлось причиной того, что я напоминал сейчас безжизненную дверную пружину.