— Ты собираешься мне изменить, принцесса?

— Пока что у меня не было этого в планах, — издевается она.

— Скажи, когда у тебя появится это в планах. Я убью любого твоего кандидата, привяжу тебя к постели и в очередной раз напомню тебе, кто твой единственный мужчина и твой официальный муж.

Чуть приподнявшись, она прижимается лицом к моей груди и руками обхватывает шею.

— Ты ведь понимаешь, что я шучу, правда?

— Конечно, малыш. Ведь ты знаешь, что принадлежишь мне. Если ты открываешь глаза и смотришь на мужчину, то этот мужчина я, никто другой.

— А ты? — резко она поднимается. — Ты будешь верным мужем?

Верным ли я буду мужем? Я не был верен своей первой жене, но лишь потому, что у меня никогда не было к ней никаких чувств. Наш брак — это моё желание иметь наследника. Да, я не мог отказаться от ребёнка, которого в итоге не получил. А потом это была лишь привычка, удобство, от которого у меня не было времени отказываться. Весь мой брак строился на взаимовыгодных условиях и лжи. Я изменял, а моя жена знала, что я изменяю и никак на это не реагировала.

Полина.

Нет, Полина не взаимовыгодное условие. Она — моя религия, мой ориентир, моё спокойствие и безумие в одном лице. Я не изменю своей религии, не предам свой ориентир, никогда не променяю своё безумное спокойствие ни на что. Я готов ещё год не трахаться, если потребуется. Год, два, три, только бы она была со мной.

— Я это спрашиваю, когда мы уже поженились… — это замечание умиляет меня.

— Ты никогда не разочаруешься во мне, клянусь, — говорю я. Услышав это, она расслабленно возвращается на подушку в виде моего локтя и снова закрывает глаза.

Больше не пытаясь вытянуть из меня обещаний, которые я не выполню, если кто-то посмеет подумать, что может забрать её.

***

— Так что ваши инвестиции в этот проект Франкфурт-на-Майне будут принесут прибыль, — я вглядываюсь в бумаги и делаю себе пометку вернуться к ним позже.

— Можешь быть свободен.

— А что насчёт?..

— Я увеличу смету, нам нужны качество, а не хуйня, какой много.