– Я, кстати, соврала.
– Соврала? – На полсекунды сердце готово выскочить у меня из груди, но потом она поясняет:
– Я соврала о том, что сказала Джону.
Брови у меня лезут на лоб, я наконец выхожу из нее и устраиваюсь рядом на диване.
– Ты не сказала ему, что должна дать мне шанс ради ребенка?
В ожидании ответа я беру с журнального столика несколько салфеток и нежно вытираю ее.
– Нет, – качает головой Скайлар. – Я сказала ему, что люблю тебя.
Мое лицо расплывается в улыбке. Я хочу дать кому-нибудь «пять» или ударить кулаком о кулак.
– Я уже давно тебя люблю, знаешь ли, – говорит она. – Я любила тебя еще до того, как Эрин умерла.
Скайлар садится и прикрывается одеялом.
– Прости, что заставила тебя помучиться, Гриффин. Думаю, я просто чувствовала себя виноватой из-за того, что влюбилась в мужа своей лучшей подруги. Мне было страшно. Страшно, что мы ее предаем. Страшно, что я все испорчу.
Я дотрагиваюсь до ее медальона и верчу его в пальцах.
– Мне тоже было страшно.
Я открываю медальон, разворачиваю бумажку, и мы читаем, что на ней написано.
– Но я больше не боюсь.
– Я тоже, – говорит она, аккуратно складывая бумажку и кладя ее обратно в медальон.
Я поднимаю с пола одежду и помогаю ей одеться, потом беру ее за руку и веду наверх.
– Как ты считаешь, еще рано предлагать тебе жить вместе?
Она хихикает и тянет меня за собой в главную спальню, где я засыпаю, обняв ее сзади и положив руку на ее безупречный живот.