Она пытается улыбнуться, потом звонит своему врачу.

Они обмениваются информацией о том, как долго длятся схватки. Потом Скай поворачивается ко мне.

– Осмотри постель. На простынях есть кровь?

Я сдергиваю одеяло и задерживаю дыхание, пока осматриваю ее сторону постели. Крови нет. Волна облегчения проходит сквозь меня, как цунами.

– Все чисто.

Она передает это врачу, и та, насколько я понимаю, велит нам ехать в больницу и ждать там акушерку. Когда Скайлар вешает трубку, она выглядит уже не такой бледной.

– Она сказала то же самое, что и ты. Скорее всего, Эрон будет в полном порядке.

Я выпрыгиваю из постели и натягиваю вчерашние джинсы и рубашку, которые валяются у кровати. Скайлар просит принести из ее шкафа сумку. Я хмурюсь, осознав, что она уже сделала все приготовления, но я в них не участвовал. Я клянусь больше ничего не пропускать. Никогда.

Скайлар пытается одеться, когда начинается очередная схватка. Она сует мне свой телефон.

– Засеки время! – кричит она.

К тому моменту, когда я наконец нашел в ее телефоне секундомер, схватка уже закончилась, и Скайлар злобно смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

– Я бы сказал, что схватка длилась около минуты.

– Может, тогда возьмешь свой телефон? – сухо говорит она сквозь сжатые зубы. – По крайней мере, запиши, сколько сейчас времени, чтобы мы знали, сколько минут проходит между схватками. С этим-то ты можешь справиться?

Я стараюсь не рассмеяться. Мне рассказывали об этом. Во время родов женщины становятся ужасно стервозными. Я покладисто произношу:

– Да, милая. Я запишу время, а потом вызову такси.

– Не говори им, что я рожаю. Я слышала, что тогда они не приезжают! – кричит она мне из спальни.

Я быстро кидаю пару вещей в спортивную сумку, не зная, когда смогу вернуться домой. За рекордное время я сбегаю вниз за фотоаппаратом. Я ни за что не упущу возможность снять это на пленку! Когда я возвращаюсь за Скайлар, она уже спускается по ступенькам с сумками в руках. Я взлетаю наверх, прыгая через две ступеньки.