Я вытираю ей слезы. Она снова напрягается, и я смотрю на монитор: так и есть, приближается еще одна схватка.

– Так ты, черт побери, выйдешь за меня замуж или нет?

Она ослепительно улыбается в ответ, потом на ее лице появляется гримаса боли от приближающейся схватки.

– Да, Гриффин Пирс, – выдыхает она. – Я выйду за тебя замуж, черт побери! А-а-а-а-а! – Она так сильно сжимает мою руку, что, кажется, сейчас сломает мне кисть.

– Хорошо, что я не записал этот момент на видео. Мы бы никогда не смогли показать его детям, – шучу я.

– Детям?! – кричит она от боли. – Ты что, шутишь?

Я смеюсь и, когда схватка отступает, надеваю кольцо ей на палец. Потом встаю, наклоняюсь над ней и целую ее соленые губы, слыша, что в палату входят медсестры.

– Пора, – я целую ее в кончик носа. – Давай попробуем.

После двенадцатичасовых родов моя невеста наконец погрузилась в столь необходимый ей сон. Мой крошечный, но совершенно здоровый сын лежит у меня на руках, он поджал губки и причмокивает во сне. Он идеальная маленькая копия Скайлар. У него лицо в форме сердца и целая копна неопределенного цвета волос. Надеюсь, что его голубые глаза со временем станут зелеными.

Друзья и родные уже приходили и ушли, оставив целую палату голубых воздушных шаров, плюшевых медведей и, конечно, белых лилий. Помимо подарков, на тумбочке лежит письмо от Эрин. Узнав о нашей помолвке, Бэйлор помчалась домой и принесла письмо. Пока медсестры пеленали Эрона, мы со Скайлар вместе его прочитали, радуясь, что Эрин нашла способ стать частью этого радостного события. Мы оба плакали оттого, что ее нет здесь сейчас с нами.

– Он идеален, – шепчет Скайлар, глядя на меня и Эрона сонными глазами.

– Прямо как его мама. – Я глажу ее по руке.

Она играет с новым кольцом на пальце, и тут меня осеняет:

– Скайлар, ты пойдешь со мной на свидание?

Она тихо смеется сквозь сияющую улыбку.

– Ух ты, мы все делаем в обратном порядке, да? Сначала я залетела, потом мы обручились, а теперь пойдем на свидание.

Я вопросительно приподнимаю брови.