– Слишком много изменений, верно? – спросила я, прижимая к себе Калео в грязи под крыльцом. Он кивнул. – Перемены всегда даются нелегко, они пугают. Но ты храбрый, Калео. Один из самых храбрых мальчиков, что я когда-либо встречала.

– Я не чувствую себя храбрым. Мне страшно.

– Так и бывает. Ты боишься, но все равно делаешь самое трудное. Это и значит быть храбрым. Я кое-что тебе скажу, а потом нам лучше убраться отсюда. Ладно?

– Ладно.

– Ты нужен дяде Эшеру так же сильно, как он нужен тебе.

Он поднял залитое слезами, испачканное грязью лицо.

– Правда?

– Чистая правда, – кивнула я. – Он так сильно устает, потому что тревожится обо всех, кроме себя. Но, может, если вы станете заботиться друг о друге, все снова будет хорошо.

– Ты тоже позаботишься о нем?

– Не знаю. – Я сглотнула. – Есть ведь Хлоя… Мисс Барнс о нем заботится.

– Больше нет, – возразил Калео. – Сегодня вечером дядя Эшер сказал, что ей придется уйти. Что ее приезд был ошибкой.

– О-о. – Сквозь щели в досках крыльца я посмотрела вперед.

Дождь наконец-то прекратился, послышались чьи-то шаги. По нам скользнул луч фонарика.

– Калео? Фейт? – позвал Эшер, голос дрожал от страха и усталости.

– Мы здесь! – отозвалась я и взглянула на Калео. – Теперь пойдем домой?

Он на мгновение задумался, потом кивнул.

– Наверное.

– Малыш, ты мой герой!

– Я? Я думал, только пожарные, как дядя Эш, бывают героями.

К глазам снова подступили слезы, но я их сдержала.