И этот же самый Денис теперь небрежно протягивал руку, ожидая, что Саша сейчас же встанет, сбегает в свою комнату и принесет ему это треклятое завещание.

Саша полагала, что она не склонна к жестокости… однако следующие слова произнесла удивительно легко:

– У меня его нет.

Денис поднял брови:

– А где же оно?

– У нотариуса.

Брови Дениса взлетели еще выше:

– Ты нашла другого нотариуса? Сама? – брат недоверчиво хмыкнул. – Сашенька, милая, мы Соболевы, мы не можем доверять свои дела абы кому. Где ты сыскала своего стряпчего? В газете, по объявлению? А как прикажешь мне добывать документы, когда он запьет или сбежит с твоим задатком?

И снова, снова он играл на чувствах Саши… столько слов – и все о том, какая она дурочка. Однако заходя в кабинет, Саша знала, что разговор именно так и пойдет. И дала себе зарок отвечать лишь строго по существу и только на прямые вопросы.

Так и поступила:

– Этого нотариуса нашла матушка и долго переписывалась с ним в апреле этого года. Оказывается, завещание было заверено по всем правилам еще тогда. Вот только окончательных распоряжений нотариус так и не получил – матушку убили. А действовать сам он не решился, да и бумаги матушка забрала. Что касается нотариуса Соболевых, Денис, то матушка отчего-то ему не верила. Возможно потому, что это был твой нотариус, и интересов остальных членов нашей семьи он не учитывал.

– Что за нелепые обвинения?! – Денис стал серьезным, даже отложил прочие дела, сосредоточившись на разговоре – Ты обижаешь меня, Саша! Я работал с малых лет, не покладая рук! С утра до ночи – лишь бы ты ни в чем не нуждалась и жила припеваючи! И как только у тебя совести хватило…

– Ты отдал своего родного племянника в приют, Денис.

Саша холодела изнутри от ужаса, но все-таки оборвала его взвинченный голос.

– Отдал как… как собачонку какую-то! Даже с животным так поступать жестоко – а это твой родной человек! Такой же Соболев, как и ты!

Денис не сразу нашелся, что ответить. То ли изумился, услышав подобные обвинения от тихой своей сестры, то ли настолько ему претила мысль, что этот ребенок – и впрямь его родная кровь. Но все-таки придумал, что сказать. Хоть и был в этот раз не оригинален:

– И ты веришь на слово этой дряни, которая убила нашу мать? – Денис надменно покачал головой, опять взывая к Сашиной неуверенности. – Погляди на факты, Саша: я воспитываю двоих детей Бернштейнов, как своих собственных! Я дал им свою фамилию! У меня бы рука не поднялась причинить зло этому малышу! Открой глаза, Саша!

А Саша подумала, что смертельно устала. И вдруг – осознала, что она вовсе не обязана сидеть здесь и выслушивать очередную порцию лжи. Что никто не накажет ее, если она просто встанет сейчас да и уйдет. С большим трудом она подавила этот порыв.