Саша – не отпуская, однако, ее руки – покачала головой. И дались Елене эти сила да ум? Разве ж это главное?
Господин Кошкин тоже с сожалением вздохнул:
– Так я и не о себе говорю. Елена Андреевна, ведь это Алла Соболева отыскала вашего сына – после тех ваших обвинений. Вы и впрямь сумели достучаться до нее. И… полагаю, вы должны знать…
Кошкин поглядел на вскрытый конверт в своих руках, потом на господина Воробьева и не очень охотно произнес:
– В этом конверте завещание, составленное Аллой Соболевой в апреле сего года. Новое завещание. Думаю, она составила его вскоре после разговора с вами – когда узнала о внуке, и о том, что сделал Денис Васильевич. Пока не могу сказать, имеет ли оно вес, потому как нотариус Соболевых едва ли о нем знал… Но, на первый взгляд, все составлено толково. Завещание передал духовник Аллы Соболевой. Опасаясь за жизнь вашего сына, она просила его не отдавать конверт никому, без условного знака.
– Она изменила завещание? – без голоса, недоверчиво спросила Елена.
– Да. Собственную долю от состояния Бернштейнов Алла Соболева целиком передает Александре Васильевне, своей дочери.
Повисла пауза. Первым очнулся Николай:
– Как?! – подскочил он со стула. – Почему сестре? А как же я?!
– Не могу знать, – холодно ответил Кошкин и с поклоном подал конверт Саше.
А Саша… взгляды всех в этой гостиной тотчас обратились к ней. К ней одной. Такого внимания она никогда еще не получала – разве что в детстве, пойманная за шалостью. А потому тотчас ее изумление сменилось страхом. Ужасом! Ее как будто и сейчас все осуждали за неведомую шалость… И сколько их еще будет, таких взглядов! Зачем матушка ее на это обрекла? За что?!
Саша упрямо мотнула головой:
– Нет-нет-нет… это какая-то ошибка!
Из оцепенения вывело легкое прикосновение Лены к ее плечу:
– Да нет же, Саша, это как раз не ошибка, – без сил улыбнулась она. – Твоя матушка впервые за много лет поступила верно. Все так и должно быть. Только не бросай моего мальчика, прошу… и пускай его окрестят Александром – это хорошее имя.
Саша, глядя на ее слабую, но совершенно умиротворенную сейчас улыбку, кивнула, будто завороженная.
– Леночка… – подумала вдруг она, – наверное, мама хотела сказать тебе про завещание и про Александра в тот самый день… Тебе надо было еще совсем еще немного подождать.
А Елена только тихо покачала головой:
– У меня не осталось больше сил, чтобы ждать, Саша.