Девочка просит о чем-то папу, тот с обожанием берет на руки ее и подбрасывает высоко в небо. Знаете, я так и вижу запечатленный момент на фотографии: среди леса, верхушки которого заиндевели и обрели красу сказочной зимы, есть только мужчина и его дочь, отпускать которую в самостоятельную жизнь очень скоро будет нелегко. Мужчине хочется всегда находиться в этом миге полного спокойствия.

— Вы бы обжимались с Семеном где-то в сторонке, а то собрали немало завистливых глаз, — шепчет мне на ухо с озорством кто-то, и я вздрагиваю. Поворачиваюсь к прервавшему мои раздумья человеку и удивляюсь.

Ник. В первую очередь в глаза бросились забуревшие синяки под карими глазами, а уж потом показной блеск живчика, не намеренный опускать руки ни за что и продолжать получать от жизни все, что только дано. Поза неустойчивая, но явно дающая понять, никому не стоит переживать за него. Выглядит он дерьмовее некуда. Меня всегда интересовало, что именно скрывается за непосредственным весельем и ребячеством, но он умело держит на расстоянии руки. Это и обижало, и убеждало, что Ник тоже человек со своими недомолвками.

Руки он убрал в карманы, голову наклонил в бок, удерживая мой испытующий взгляд. Волосы на голове были в беспорядке вместо привычно вылизанных прядей. Теплый пуховик и штаны делают его чем-то инородным среди обычных семейных пар. Или я просто зациклилась на том, что он одиночка?

— Привет, Ник. Хорошо выглядишь.

— Брось, все мы знаем, что по мне проехал грейзер.

Действительно, выражение его лица отсутствующее и безучастное, пусть улыбка от приятной встречи не разглаживает скопившееся морщины в уголках глаз и на лбу.

— Что-то случилось? — Меня, правда, волновало его состояние. Мы мало контактировали, а если удавалось, то он помогал скоротать скуку за проведением бессмысленных разговоров. Он казался мне братом (я мало имела конкретики, какого быть чьей-то сестрой), умеющий подбодрить и дать хороший толчок одновременно, то есть доконать своей болтовней.

— Все в порядке. Тебе не за чем переживать, — натянул на уголки губ приторную ухмылку. Затем ткнул в бок пальцем, и я ударила его по руке. Галкин прикусил губу и посмотрел сквозь меня, туда, где отец и дочь все еще не могли наговориться. — Спасибо, что делаешь его счастливым, Катя. До тебя он был серее некуда, а теперь я только и успеваю его находить за рисованием.

Мои брови приподнялись.

— Если он прикидывается, что занят важными бумажками, то однозначно рисует.

Не знала, как на это реагировать.

— Пожалуйста, не оставляй Сему одного, если придет конец. Его мама хоть и любила его, только она прежде заботилась о любви к своему мужу.