— Ты повзрослел, — она пристально заглянула в голубые глаза. — Очень заметно повзрослел, но не по отношению ко мне. Мне уже не четырнадцать, — ткнула в себя пальцем. — Я выросла, я девушка, и у меня есть чувства, мать твою. Я всего-то хочу, чтобы меня любили! Но пока ты рядом, это невозможно. Мне надоело быть твоей «девочкой для битья». Хватит.

Последняя фраза прозвучала, как удар о стену. Дыхание сбилось, сердце поршнем заколотило прямо в рёбра. Но это нужно было сказать. Давно нужно было. Челюсти Люка сжались, на скулах заходили желваки. Мокрые волосы прилипли к лицу, закрыли глаза, но даже сквозь чёлку в них пробился металлический блеск. И даже такой, промокший под дождём и обозлённый, он ужасно красивый. Еще более притягательный, чем обычно… Какое же это дебильное, неуместное наблюдение по уши влюблённой идиотки.

Сердце сжалось.

А молчание, кажется, поглотило все внешние звуки…

— «Девочкой для битья», значит, — наконец, задумчиво протянул Люк, делая еще одну затяжку. — Отлично, — струйки дыма вышли через нос.

Сигарета всё-таки потухла. Он закусил щёку изнутри, отшвырнул её в сторону и, глядя под ноги, снова сунул руку в карман.

— Не волнуйся, я съеду через пару дней. Никаких больше рук в твою сторону, — вытащил жвачку и забросил в рот.

На его лице появилось полное безразличие. Штиль, несмотря на стекающие по скулам ручейки воды. Джеки заложила руки за спину и с силой сжала пальцы. До боли в костяшках.

— Прекрасно, — она кивнула и попятилась.

Он опустил голову и тоже сделал шаг назад.

— В оставшиеся дни могу вообще к тебе больше не подходить.

— Замечательно.

— Замечательно, — расстояние увеличилось еще на шаг. — Тогда я пошёл? — он приложил два пальца к брови и отсалютовал. — Ариведерчи. Сайонара.

И, больше ничего не говоря, развернулся и быстрым шагом двинулся в противоположную сторону.

Джеки осталась стоять посреди тротуара. Уставилась в удаляющуюся мокрую спину, прижала ладонь к горлу и схватила ртом воздух. В груди будто рванула граната. Шрапнель застряла в рёбрах, пробила лёгкие, сердце и долетела до горла. Вот и всё. Добилась того, чего хотела. Ведь хотела, да?

Она резко развернулась и быстро пошла к остановке. Шаг, второй, третий… перешла на бег, задыхаясь и продолжая заглатывать воздух. Если всё правильно, почему же так больно-то, боже? Может, потому что Люк стал зависимостью? И он в этом даже почти не виноват. Он просто был собой, а она сама закрутила себя в воронку этих слишком дружеских отношений. Нельзя было с ним сближаться. Просто нельзя. Он человек-магнит. Сколько она злорадствовала над идиотками, которые крутятся вокруг него, как планеты вокруг солнца, и вот… Сама стала такой же.