Люк уронил руку с мобильником на грудь и снова зажмурился.

Ну что за дерьмо! Нашли время, мать их… Послать бы их в задницу: и Эда, и его дядю-владельца-клуба. Сегодня явно не тот день, чтобы выступать. Во рту пустыня, в глазах резь, тело будто сломано, и это всего лишь с одной бутылки Просекко. Она очень удачно нашлась вчера вечером, когда Люк сидел в комнате и бесконечно прислушивался к тому, когда откроется дверь, и ведьма явится домой.

Знала бы Айда, на что была израсходована её праздничная шипучка. Она ведь так за него радовалась… наивная.

Он не сразу пошёл домой после вчерашнего шикарного выступления на тротуаре. Пришлось пошататься по улицам, пока ведьма будет собираться на работу. После всего сказанного было бы очень неудобно тереться мокрыми задницами в одной квартире. Он пообещал не подходить к ней.

Самое дерьмовое обещание в жизни.

Люк пешком доплелся до дома, сел в баре напротив и, грея руки о кофейную чашку, как идиот пялился в окно. Мокрая одежда отяжелела и мерзко прилипла к коже, а волосы склеились. Дрожь крупными волнами ходила по телу. Не хватало еще заболеть и выпасть из выступлений из-за одной маленькой идиотки… Но зато это чувство холода на время притупило весь тот коктейль, который бурлил в крови и грозил выйти из берегов кипящей лавой.

Гнев, обида, опустошенность…

В груди появилась тупая боль и черным пятном поползла по телу. На зубах скрипнули песок и горечь.

Самое большое унижение в жизни.

Еще большим унижением стало бы только успей он сказать ей нечто большее. Если бы начал оправдываться и случайно сболтнул лишнее. Смешно представить, как бы вытянулось её лицо. Как округлились бы глаза, узнай она, что нужна человеку, от которого её тошнит.

Нужна, как оторванная конечность, мать её.

Люк залпом влил в себя остатки кофе и поставил чашку на стол. Как раз вовремя, потому что из дома выскочила невысокая фигурка в тёмной куртке. Рыжие волосы спрятались под большим зонтом. Она забросила на плечо рюкзак и понеслась прочь, огибая лужи. Только когда скрылась из виду, Люк вышел из бара и поднялся в квартиру. Пустую и тихую. Тесса ушла ночевать к Черчиллю, Арт еще не появлялся, и это была отличная возможность посидеть в тишине, глядя в стену и жалея себя.

А потом нашлась бутылка шипучки.

Люк слышал, как ведьма вернулась в начале второго ночи. Как её маленькие ножки почти беззвучно прошуршали по полу в сторону ванной, как включилась вода… Больное воображение тут же нарисовало душ и обнаженное тело в веснушках со стекающими по нему ручьями воды. Люк тяжело сглотнул, залил этот образ большим глотком Просекко и стукнулся затылком о стену. Потом шум воды прекратился, и теперь уже босые ноги зашлёпали в сторону спальни. Наверняка она шла в одном полотенце, придерживая его на груди... Или не позволила себе такую роскошь, зная, что где-то здесь сидит ублюдок, запускающий руки в её драгоценные личные границы? Дверь женской спальни тихо щелкнула, за стенкой зазвучал тихий шорох.