А потом… у меня в ушах свистит только ветер.

Я снова зажмуриваюсь и посильнее вцепляюсь в зверя, молясь про себя о том, чтобы он выжил. Чтобы мы оказались как можно дальше от этого места, этого мира. От всего того кошмара, который только что перенесли…

Еще прыжок и мы разбиваем воздух, словно зеркало, удар… я лечу… не могу больше удержаться на нем… и…

***

Вскакиваю, словно просыпаясь ото сна, и в оцепенении пялюсь на израненного до полусмерти Демида, лежащего передо мной в разодранной одежде.

Сзади раздаются шаги, а меня окутывает лютый страх.

Дежавю.

Чертово дежавю, потому что я попала ровно туда, куда закинул меня медальон Мадлены.

Только теперь я знаю, откуда на Демиде все эти раны.

И я боюсь, что, если я снова начну просить его перенести нас, все повторится по кругу. Я не готова снова пройти через это все.

Я вскакиваю на ноги и разворачиваюсь к двери.

Решаю, что на этот раз встречу опасность лицом к лицу.

Дверь распахивается и на пороге появляется… моя мама. Боже, мама, точно такая, какой я всегда представляю ее в своем воображении. Моя мама.

— Мама, — выдыхаю я, и уже готова рассмеяться от облегчения, как вдруг она поднимает руку, в которой зажат остро отточенный меч.

— Мама, что ты де…

Но вопрос застревает у меня на языке.

— Прости, дочка, так надо, — говорит она, и в ее глазах мне чудится грусть.

А в следующий момент в меня вонзается острый меч.

Резкая боль в груди, и я валюсь на пол словно подкошенная. Рядом с бездыханным Демидом.

По крайней мере, вместе. Вот то единственное, что приходит на ум, прежде, чем я полностью отключаюсь.