– Джуд, ты как?

Это был Александр.

Он смотрел на меня с глубоким, искренним беспокойством, но у меня так болело сердце, я не могла жить и дышать и не могла объяснить ему причину. Я не знала, как мне быть, не знала, что теперь делать. Я не хотела даже видеть Кэшей, но у меня не было сил оттолкнуть его, когда он протянул мне руку и прошептал:

– Пойдем.

Он проводил меня к скамейке, стоявшей на другой стороне улицы, среди кустов и деревьев, окружавших здания. Мы сели. Все еще сжимая мою руку, он устроился поудобнее, чтобы посмотреть на меня.

Я чувствовала себя уязвимой и совершенно уничтоженной. Я беспрерывно дрожала и всхлипывала, но мне было наплевать, как выгляжу со стороны, потому что в устремленном на меня взгляде не было ни жалости, ни вины. Зато читалось понимание.

– Я знаю, тебе сейчас очень больно, – произнес он, не по-глупому мягко, однако и не слишком агрессивно, – но именно сейчас ты не должна сдаваться.

Эти слова настолько меня шокировали, что даже боль стала не такой острой.

– Что?

Александр вздохнул, набираясь смелости.

– Я знаю, что ты Айви, – сказал он.

Я была слишком слаба, чтобы отреагировать, как сделала бы в любое другое время: резким прыжком и решительным отрицанием. Но теперь я лишь растерянно заморгала – ошеломленная, опухшая от слез, зная, что меня разоблачили, и не имея сил бороться с последствиями собственной лжи.

Однако не похоже, чтобы Александр ждал от меня каких-то признаний. Он держался спокойно, на губах у него даже проступила ностальгическая улыбка. Он бросил еще одну бомбу:

– Я… я почти подружился с Хенриком.

Подружился с Хенриком? Вот черт…

Я вдруг перестала дрожать, уставившись на него с разинутым ртом. Порой он казался точной копией Эгана, но в эту минуту в нем не было ни капли злобности старшего брата. Это был настоящий Александр.

– Я узнал тебя сразу, как только ты приехала в Тагус, но ничего не сказал ни Эгану, ни Адрику, потому что понял, зачем ты приехала, – признался он… – Ты хочешь выяснить, что случилось с твоим братом. Хочешь знать, как и почему он на самом деле погиб.

Я не исключала, что, возможно, это очередной дьявольский план вытянуть из меня правду, но в таком опустошенном состоянии не могла даже врать, а потому лишь медленно кивнула.

Александр вздохнул. На его лице отразились беспокойство и страх, безмерный страх, словно в его голове прокручивался фильм ужасов.

– Ну что ж… Я расскажу тебе все.