Возможно, но далеко не самый худший. На шкале ужасных людей место на вершине занимаю я. Всю юность я только и делала, что планировала разрушить чужую жизнь, а сейчас не имею даже приемлемого плана собственной жизни. Но после того, что собираюсь осуществить сейчас, я стану совершенной мерзавкой. Быть может, я закончу свои дни глубоко несчастным человеком и умру от угрызений совести, а потом попаду в ад и буду вечно гореть в огне, потому что таким мстительным людям, совершившим столько злодейств, нет пути на небеса.

Я не могла осуждать Арти или даже сказать ей: «У тебя плохой вкус, подруга».

Я нашла более деликатный способ выразить свое мнение.

– Мне любопытно, почему ты в него влюбилась, – произнесла я с веселой улыбкой.

Я ждала от нее каких-то совершенно неубедительных доводов, которые она не сможет заставить меня проглотить. Эган всегда был мне ненавистен, однако ответ Арти меня по-настоящему удивил, а еще больше удивила та искренность, даже задушевность, с какой она ответила:

– В Эгане есть нечто такое, о чем никто не знает. Такое, что проявляется, когда он один и не подозревает, что ты на него смотришь. Тогда он кажется уязвимым. Это как если бы ты вдруг перестала защищаться от мира, сняла маску жестокости и просто стала собой. И становится понятно, что не все еще потеряно, ничего непоправимого не случилось и это вовсе не окончательная его версия.

Я на миг нахмурилась, захваченная внезапным приливом противоречивых чувств. Для Эгана еще не все потеряно? В смысле, есть надежда, что он однажды перестанет быть таким жестоким придурком?

Арти издала смешок, больше похожий на фырканье, встряхнув головой, словно хотела вытряхнуть из нее собственные мысли.

– Не знаю, – добавила она, пожимая плечами. – Возможно, это то же самое, что заставило тебя влюбиться в Адрика. Нечто «неожиданное». Ты сама не знаешь, как это случилось. Ты лишь знаешь, что это существует, и не можешь ничего поделать.

Я подошла к ней, положила руки ей на плечи и очень серьезно посмотрела на нее – как мать, в тысячный раз дающая наставления девятнадцатилетней дочери.

– Арти, ты заслуживаешь лучшего, чем Эган, как бы он тебе ни нравился, – серьезно произнесла я. – Таким девушкам, как ты, нужен кто-нибудь вроде Лэндера – человек, который сможет их оценить.

Подруга бросила на меня тревожный взгляд.

– А таким, как ты? – спросила она. – Кто нужен им?

Я старалась не задаваться этим вопросом. Я не считала себя праведницей. И знала, что поступаю плохо, но все же решила взять на себя это проклятие. Меня не ждал счастливый конец, но мне было все равно. Если избегать воспоминаний, я справлюсь.