Его губы скривились в легкой улыбке, наполовину шутливой, наполовину сердитой.

– И полагаю, тем самым он разрушил ваши отношения с Адриком, – заметил он с явным намерением поговорить об этой токсичной связи.

Меня внезапно охватил такой приступ гнева и тоски, что едва не стошнило, но я сдержалась. Следовало быть сильной, чтобы задавать правильные вопросы.

– Да, я знаю, что у них были отношения… – сказала я. – Очень болезненные и зависимые. Ты всегда это знал?

– Не то чтобы знал, – пожал плечами Риган. – Они слишком много времени проводили вместе и наедине, и Адрик всегда ревностно защищал ее. Непохоже на обычную родственную привязанность между кузенами.

– И ты ничего не предпринимал? – спросила я.

– Я и не хотел ничего предпринимать. Мне было все равно.

Я нервно сглотнула, набираясь смелости для следующего вопроса:

– Как ты думаешь, они когда-нибудь…

– Спали? – вставил Риган, прежде чем я успела закончить фразу. – Не буду отрицать, все указывает на то, что да. Если коротко, то, будем реалистами, рано или поздно это должно было случиться. Он всегда принадлежал Мелани душой и телом. Тебе было больно об этом узнать? – сочувственно спросил он.

Я представила, как Адрик спит со своей кузиной, с которой вместе вырос… О боже, я чуть было не разрыдалась от боли, так меня ранила одна мысль об этих извращенных чувствах.

– Очень больно, – призналась я.

– Не волнуйся по этому поводу. – Он равнодушно махнул рукой. – Уверен, ты найдешь кого-нибудь получше.

– Единственное, чего я хочу, – это уничтожить Эгана, – заявила я, показав ему флешку. – И вот с этим у нас получится. Здесь достаточно улик, чтобы открыть против него уголовное дело о смерти Мелани.

– Здесь запись с места преступления?

Мне захотелось сказать: «Нет, Риган, это монтаж, сделанный в фотошопе, с муляжами из папье-маше», но я подавила желание съязвить.

– Здесь улики, собранные Мелани: аудио и сообщения, которые доказывают, каким он был монстром, – объяснила я. – Хотя, наверное, прежде чем их использовать, тебе стоит кое-что стереть. Даже не знаю, стоит ли предавать это огласке.

– Что именно?

Он отвернулся к своей сковородке, не подозревая, что я собираюсь сказать ему нечто очень важное. С минуту я любовалась его задницей, потому что, ну, вы же знаете… Инстинкты – это нечто неудержимое и неконтролируемое. Да, он дрянь, и я его ненавидела, но что с того? Жизнь такова, какова она есть.

– То, что Эган не сын Эдриена, – ответила я.