Я думала, он ничего не скажет или опять разозлится, хотя меня и это вполне устроило бы, но он лишь спокойно покачал головой. Потом бегло взглянул на карты, и на миг даже показалось, что он расстроен. Отчего-то мне вспомнились слова Арти. Я вдруг поверила, что в Эгане действительно есть нечто такое, о чем никто не знает…

– Не радует, – сказал он. – У меня ничего нет, и в то же время эта фамилия – единственное, что у меня осталось. Я стараюсь защитить ту жизнь, которую хочу иметь в будущем.

Я отвела взгляд.

– А ты такой же прирожденный интриган, как и твой мнимый отец, – заметила я.

– Я тот, кто ничего не боится, – неожиданно поправил меня Эган.

Он поерзал на стуле, уставившись на меня. Атмосфера соперничества внезапно ослабела. Казалось, мы просто сидим во дворе, попивая пиво и рассказывая друг другу о своих горестях.

– Представь меня в десять лет, когда я узнал, что не являюсь законным сыном. Представь, как я запирался на ключ в своей комнате, чтобы головорезы Эдриена в нее не пробрались и не убили меня во сне, – сказал он. – Представь, как я отказывался от еды в собственном доме из страха, что меня отравят. Представь, как боялся идти в школу, опасаясь, что меня собьет машина, как маму. Эти страхи не давали мне расслабиться ни на минуту. Представь мою жизнь в постоянном страхе и паранойе.

Самое скверное – что я могла себе это представить, и картина мне совсем не нравилась. Конечно, это было весьма печально и несправедливо по отношению к ребенку, еще не успевшему понять разницу между добром и злом. К тому же я прекрасно знала, что такое трудное детство. Маме всегда было тяжело найти работу, и брат начал работать, еще когда был маленьким.

Однако я напряглась.

– Эдриен ненавидит меня не потому, что я не его сын, ведь, в конце концов, в нас течет общая кровь, – добавил он мрачно. – Он ненавидит меня за то, что ему пришлось относиться ко мне как к родному сыну, давать все то же, что и другим детям. Он ненавидит меня, потому что я обуза для него и он не может от меня избавиться.

– Но ты же все равно его не ненавидишь, – заметила я.

Он ответил горьким смешком.

– Я все равно Кэш, и не позволю ему отнять это у меня. Вот только дождусь, пока он помрет, и смогу жить спокойно. Только не подумай, будто я собираюсь ускорить его смерть. Просто я хочу дожить до этого момента.

Я не знала, что и сказать. Сейчас было не время для сантиментов, но я заметила, что чувствую к нему нечто похожее на жалость. Никто не заслуживает такой жизни, но… Я не знала, какой жизни заслуживают Кэши. Слишком много зла они причинили.