Он спокойно и весело рассмеялся, так знакомо прищурив глаза.

Улыбка исчезла с его лица; оно снова стало серьезным и искренним.

«Не знаю, кем станут друг другу два врага после того, как перестали быть врагами. Быть может, со временем мы лучше узнаем друг друга и даже будем друзьями. Во всяком случае, со временем мы можем попытаться. Возможно, ты найдешь во мне что-то интересное, но я не хочу выглядеть в твоих глазах хвастуном, поэтому не буду отвлекаться…

Кстати, будет лучше, если ты примешь мое предложение, потому что, хоть ты и хотела меня уничтожить, но теперь знаешь все. Тебе известны самые мрачные мои тайны, ты знаешь, какая я сволочь, знаешь, на что способен, ты видела меня пьяным, отчаявшимся, испуганным. (Я прошу тебя никогда не рассказывать о том, что случилось в чертовом самолете. Заранее спасибо.)»

Я невольно рассмеялась.

«Если я тебе это говорю, – продолжал Эган, – значит, что ты стала для меня очень важным человеком. Ты… – Он сделал паузу, подумал, набрал в легкие воздуха и произнес таким тоном, словно не мог этого не сказать: – Ты совершенно изменила мою жизнь. Ты ненавидела меня, воевала со мной и многократно доказала, что я могу проиграть. Ты многое можешь, Джуд. Даже не знаю, как тебе это удается, но, где бы ты ни появилась, все меняется, стоит тебе только пожелать. Ты приезжаешь, разрушаешь все, что только можно, и становишься героиней. Я никогда не встречал человека, обладающего такими способностями».

Эган вздохнул и отвернулся от камеры. На миг он засомневался, стоит ли продолжать, но под конец набрался смелости и все же продолжил.

«Вот поэтому я и привез Мелани, – признался он с тяжелым вздохом. – Это правда: я знал, что он по-прежнему влюблен в нее, а тебя любит лишь наполовину. Я даже спросил у него, действительно ли у него к тебе серьезные чувства, и он не знал, что ответить, поскольку еще не научился жить без нее, а я уверен, что ты не из тех, кого можно любить наполовину. Ты – как и я: или нас любят всем сердцем, или пошли ко всем чертям со своей половинчатой любовью!

Видишь ли, лучше тебе переболеть этим сейчас. Пусть болеть придется долго, пусть даже всю жизнь, но рано или поздно ты поймешь, что заслуживаешь лучшего, чем то, что он может тебе дать».

В новом приступе нерешительности Эган уставился в пол и нервно сглотнул. Он подался вперед, тщательно подбирая слова, и словно наступал на меня грудью, с улыбкой на полуоткрытых губах. Затем снова посмотрел в камеру серыми, отважными и решительными глазами, как будто делал важное признание.

«Я не такой, как Адрик. Я не он. Я вспыльчивый идиот. Я не умею подбирать слова и говорю, не раздумывая. Наконец, мне плевать, кто что подумает, и я часто совершаю ошибки. Я знаю, что не слишком глубок и не слишком много читал. Я знаю также, что не слишком загадочен, не слишком чувствителен, не слишком нежен и вообще не так уж хорош. У меня целый список недостатков, я порой бываю невыносим и что-то непоправимо разрушил в твоей жизни. Знаю, что я самый худший из троих братьев и вряд ли смогу убедить тебя оценить другие стороны моей личности, но…»