– Иногда нужно быть жестоким во имя доброты, – поясняет Андреа.

– Верно подмечено, – торжественно подтверждает Мэдди.

Девочки прощаются и спешат прочь.

– Жесть, – говорю я, глядя им вслед. – Я только что в красках вспомнила, насколько эпически паршиво было в средней школе.

– Я бы ни за какие деньги туда не вернулся, – кивает Джейми.

Мы кладем на тарелки бейглы, мягкий сыр и фрукты. Мэдди и Андреа разговаривают с какой-то девочкой в красном платье и желтой кофте. Она улыбается, значит, до главного дело пока не дошло. Бедная Элси.

– Давай сейчас разложим листовки? – предлагает Джейми, когда наши тарелки пустеют. – К вечеринке я напечатаю новые.

Решено: мы разделимся и будем властвовать. Я положу стопку листовок на круглые столики у библиотеки, а Джейми убедит охранников разрешить ему оставить несколько штук на стойке регистрации. Еще стопку я оставлю в дамском туалете. Воплотив задуманное в жизнь, мы встречаемся в коридоре. За углом – банкетный зал. Оттуда доносятся музыка и разговоры.

Когда я подхожу, Джейми стоит ко мне спиной и фотографирует плакат. Подойдя ближе, я вижу на нем раввина – Якоба Ротшильда – и цитату. «Нам не стоит просто стоять и с тревогой смотреть на то, как растет и ширится расовая ненависть, которая угрожает Югу».

– Он сказал это в 1948 году, больше полувека назад, – говорю я, остановившись рядом с Джейми.

– Ага…

– Поверить не могу. – Я качаю головой. – Какая-то часть меня считает, что, если достаточно долго трудиться и достаточно упорно сопротивляться, мы получим свое «долго и счастливо», но…

– Понимаю, – кивает Джейми. – Перемены – процесс медленный. Даже слишком медленный, если честно. Но разве у нас есть выбор? Нельзя же сидеть и ничего не делать. Нужно бороться изо всех сил, если мы хотим перемен.

Я разглядываю его профиль. Никогда раньше я не думала, что хочу перемен и готова за них бороться: обычно все как-то наоборот. Перемены всегда выбивают меня из колеи. Но этим летом их столько, что это напоминает цунами: волна за волной, – пока не начинает казаться, будто ничего уже и не осталось, все смыло. И все же сейчас я смотрю на Джейми и улыбаюсь. Он прав. Иногда перемены – к лучшему.

Из храма мы выходим через боковую дверь. Тут так тихо и спокойно. С парковки открывается прекрасный вид. Пробки и толпы иногда заставляют меня забыть, насколько на самом деле красива Атланта. Небоскребы, зеленые деревья на горизонте, теплые лучи солнца, касающиеся нашей кожи. Я присаживаюсь на багажник Альфи. Джейми запрыгивает туда же и садится рядом: наши колени то и дело соприкасаются. Минуту мы сидим в уютной тишине.