– Она… – Я моргаю. – Она меня заблокировала.

Ноги неожиданно подгибаются, и мне приходится сесть за стол Ханны.

Гейб смягчается.

– Вот черт! Мне так жаль. Это жестоко.

Он протягивает руку, чтобы потрепать меня по плечу, но я отстраняюсь.

– Значит, теперь тебе жаль?

– Если бы я знал, то не стал бы этого делать. Послушай. Я пытаюсь совершить невозможное. Причем половину времени вообще не понимаю, что делаю. Я впервые на этой должности. И просто бреду в темноте.

Я продолжаю оцепенело смотреть на экран телефона.

А Гейб продолжает говорить:

– Хочешь знать правду? Все это – вообще все! – возможно, ничего не даст. Пойдет дождь, и – бац! Явка будет ниже необходимой.

– Но судя по прогнозу…

– Это просто пример! Речь о том, что ты можешь сделать правильно абсолютно все. Постучать в каждую дверь. Всех устроить и организовать. Воспользоваться каждой возможностью, которую предоставляют социальные сети… – Он запускает пальцы в волосы. – Но завтра все пойдет прахом без какой-либо на то причины.

– Тогда почему ты этим занимаешься?

– А как иначе? – Гейб смеется, но я слышу в этом смехе нотки паники и напряжение. – Нельзя же просто позволить этим гадам победить? Хочешь – верь, хочешь – нет, но мне и правда не все равно. Думаешь, мне за все это хорошо платят? Думаешь, если все пойдет хорошо, мне приготовят теплое местечко в Вашингтоне? Да 2016 год был для меня катастрофой. Весь мой мир перевернулся. А я ведь просто какой-то там белый еврейский парень. Меня вообще почти не задело. – Он вздыхает. – Я не могу исправить всё, но могу попытаться исправить хотя бы часть. Что касается наших завтрашних выборов… Джейми, они же такие незначительные. Капля в море, если смотреть на картину в целом. Предположим, мы их выиграем. Ну и что? В новостях поговорят об этом пару дней, да и то только из-за истории с Фифи…

– И из-за нашей истории, – добавляю я.

– Благодаря вам люди хотя бы узнали о нашем существовании. – Гейб расстроенно вздыхает. – Даже если завтра мы победим, это будет крошечная, самая неважная победа. Но сейчас я посвящаю ей всю жизнь. А в итоге останутся только цифры…

– Неправда, – возражаю я, но он только фыркает. – Неправда! Дело не только в цифрах. Даже не в результате. Не только в нем.

– Мне бы твой блистательный оптимизм… – грустно улыбается Гейб.

– Слушай, цифры и правда важны. Очень важны. Но это сейчас. – Я впиваюсь пальцами в столешницу. – Да, прямо сейчас цифры решают всё. Но потом-то ты сделаешь шаг в сторону и увидишь эти выборы как еще одну точку на шкале времени. История не терпит суеты. И любит долгосрочные планы.