– Чушь. Мне все равно, станет ли мир лучше через тысячу лет. Этого недостаточно.

– А я и не говорю о мире, который должен стать лучше. Я говорю о нас – и о том, как мы можем сделать его лучше сами.

Гейба, похоже, это не слишком впечатляет, но я продолжаю говорить.

И вот что странно: сейчас я чувствую себя ужасно, мое сердце разбито, все кажется неправильным. Но язык находит ровно те слова, которые мне нужны.

– Суть не в том, чтобы ждать, когда наступит светлое завтра. Мы сами его создаем. Мы должны сами чертить шкалу истории.

– Ладно-ладно. Но прямо сейчас это «создаем» выглядит как чертова тонна никому не нужных усилий.

– Так дело-то не в результате, а в самих усилиях. Ты продолжаешь их прикладывать, потому что иначе будешь чувствовать себя ничтожеством. Как акула: они должны двигаться, иначе умрут. Мы должны сопротивляться. Просыпаться каждый день и принимать решение не сдаваться.

Я снова смотрю на экран. Замок в кружочке и крошечная круглая фотография на аватарке. Но я все равно вижу ее темную кожу. Ее волосы. Ее улыбку.

Майя ненавидит перемены, но хочет изменить мир. И никогда не молчит, если это важно.

Я и не знал, что после двух дней разлуки можно так скучать по человеку.

– Слушай, – я поднимаю глаза на Гейба, – даже если мы проиграем выборы, твоя работа важна. Все, что ты сделал. Все это важно.

– Ну да…

– Все это важно, – повторяю я. – И я не думаю, что мы проиграем. Ну уж нет. Но ты должен знать все равно.

Гейб фыркает, но на его губах появляется улыбка.

– Ты умеешь вдохновлять людей, Большой Джей. Наверное, однажды станешь отличным политиком.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Я знаю.

Глава тридцать четвертая. Майя

Глава тридцать четвертая. Майя

На избирательный участок я еду на своей машине. Ощущение все еще странное. Мне не нужно стоять на подъездной дорожке, ожидая друга или такси. Это моя машина. Вчерашний вечер я провела, составляя перечень мест, куда хотела бы пойти работать, поскольку могу теперь до них добраться. Barnes & Noble и Starbucks в этом моем списке находятся довольно высоко.