Спросить, почему он до сих пор этого не сделал. Но вместо этого я…

Ничего не говорю.

Добираюсь до кровати, сажусь на нее, откладываю костыли, и поворачиваюсь к нему.

— Подвинься, — прошу я, а когда он чуть сдвигается, ложусь рядом с ним.

— Что за фильм?

— Погони. Не знаю точно, включил первое попавшееся. В общем, ничего особенного. Если хочешь, выберем что-то на твой вкус.

— Нормально, можешь снимать с паузы, — говорю я, но Гордей не спешит это делать.

Прокручивает пульт в пальцах, о чем-то думает.

— Эй, — дергаю я его, и Гордей включает звук.

Он прав, ничего особенного. Погони, перестрелки. Но рядом с ним я бы смотрела что угодно, все равно я совсем не думаю о фильме.

— Хочу снова немного выпить, — говорю я. — Шампанского, а лучше вина. У меня есть. На кухне, в правом верхнем шкафчике. Ты… не мог бы принести?

Чуть поворачиваю голову, ловлю его взгляд.

Гордей откидывает пульт, поворачивается на бок лицом ко мне, подпирает голову ладонью.

— Что? — вырывается у меня. — Ты так пристально смотришь. Хочу расслабиться немного. Эмм, отметить приезд домой. Если ты отказываешься, я сама встану и возьму.

Он усмехается слегка, вздыхает и поднимается с кровати.

— Лежи. Я принесу.

Отворачивается, и идет по направлению к выходу.

— Не думай, что я снова попрошу того же, что и в больнице, — говорю я, останавливая его у самого выхода. — Этого не будет. Я… просто хочу немного расслабиться.

— Я понял, Бельчонок, не волнуйся, — говорит он, и скрывается за дверью.

Но своим ответом почему-то вызывает совершенно противоположенное чувство.