Шампанское выветривается быстро, а с ним и непреодолимое желание совершать безумные глупости.

Он появляется только на следующий день, и я…

Я больше не предпринимаю попыток снова с ним сблизиться.

Он по-прежнему рядом, но мы в основном или молчим, или болтаем о каких-то пустяках. О погоде, или выборе блюд на обед. Немного обсуждаем предложение Марты Сергеевны и особенности работы на бренд.

Гордей предлагает, пока есть время, погуглить удачные и не очень показы, почитать интервью с моделями, чтобы лучше проникнуться спецификой работы, и я следую его совету. Вставляю в уши наушники, и просматриваю всю, имеющуюся в интернете информацию. Настраиваю себя на полное, безоговорочное выздоровление.

***

— Я… не хочу. Не сяду в коляску, — произношу я с несвойственной мне решительностью. — Нет, Ви. Я… постараюсь дойти сама.

День выписки, и сестра уговаривает меня усесться в кресло, чтобы она смогла довезти меня до стоянки. Но я отрицательно мотаю головой.

— Арин…

— Нет.

Я не помню, каким образом я сюда попала. На носилках, или Гордей нес меня на руках, что я совсем не исключаю, потому что в какие-то моменты он точно нес, я уловила это отчетливо.

— Все, что угодно, только не коляска.

Хватит и того, что меня возили в ней на осмотры и процедуры.

— Боже мой, Ариш.

Виола закатывает глаза, а Гордей, который только вернулся в палату приваливается к дверному косяку, и скрещивает руки на груди.

— Отказывается садиться, — жалуется ему сестра.

— Ей просто хочется, чтобы я понес ее на руках, — говорит Гордей с усмешкой. — Но боится в этом признаться.

— Вовсе нет, — вспыхиваю я.

Злюсь, потому что Ви с Гордеем переглядываются. Мне кажется, они понимают друг друга без слов.

— Ты ошибаешься, — утверждаю я.