Елизавета с удовольствием разместилась в покоях королевы, главный зал которых заново украсили ее любимыми гобеленами с золотыми лилиями. Здесь вскоре после приезда она приняла одну бедную женщину, которая принесла ей в подарок каплунов и вся дрожала от благоговения, вручая их. Елизавета от души поблагодарила дарительницу и отправила ее восвояси, щедро наградив. Каплунов подали им с Генрихом за ужином вместе с дорогими апельсинами и гранатами, за которыми она посылала своего шута Патча, сообщившего ей, что их можно найти на рынке в Боро.

В день праздника Сретения Елизавета ощутила первое напряжение в чреве. Они с Генрихом только что вернулись из часовни Святого Иоанна Евангелиста в Белой башне, куда, надев церемониальные наряды, ходили с процессией на мессу, дабы отметить День очищения Девы Марии. Оказавшись в своих покоях, Елизавета с радостью отдалась в руки дам, которые сняли с нее тяжелую, подбитую мехом горностая накидку и корону, в сладостном ожидании оленины, приготовленной для нее к обеду. Вдруг она ощутила знакомую боль в утробе. Нет, невероятно, еще слишком рано! Боже милостивый, ребенок не может родиться здесь, в Тауэре, где нет никаких необходимых вещей! Ей нужно попасть в Ричмонд, где все готово. Но боль пришла снова и еще раз, скоро стало ясно, что времени ехать в Ричмонд нет.

Роды проходили тяжело, и казалось, им не будет конца. К счастью, матушка Мэсси уже две недели как обосновалась при дворе королевы и взялась за дело среди суматохи спешных приготовлений. Но вскоре Елизавете уже не было дела ни до чего. Если бы не огромный живот, она согнулась бы пополам от боли.

В тот же вечер ей в кровать принесли дочь. Крошечный херувимчик тихо всплакнул и погрузился в мирный сон.

Генрих пришел сразу, но матушка Мэсси заставила его подождать, пока Елизавету вымоют и приведут в порядок.

– О моя cariad, вы благополучно перенесли роды, – выдохнул он, склоняясь над кроватью и целуя жену. – Слава Господу!

Елизавета, как ни хотелось ей спать, была очень рада видеть его и благодарна, что сама еще здесь.

– Я была в хороших руках.

Она улыбнулась матушке Мэсси, которая только что закончила пеленать ребенка. Генрих протянул руки, и повитуха отдала ему младенца.

– Хорошенькая девочка, – заметил король, целуя маленький лобик дочери. – Да благословит тебя Господь, моя малышка, в каждый день твоей жизни.

– Я надеялась порадовать вас сыном, – слабым голосом проговорила Елизавета. Она испытывала разочарование, чувство вины и страх, вдруг ей снова придется пройти через все это.

– Это не важно. Я уже люблю нашу дочь. Она так же прекрасна, как ее мать. Я сделаю приношение Пресвятой Деве в благодарность за ее рождение. Уверен, что она оберегала вас.