В декабре она провела несколько дней в Тауэре, надеясь, что ощутит себя рядом с братьями. Вероятно, они покоились где-то неподалеку. Знать бы только, где именно. Обремененная большим животом, она расхаживала по всему дворцу, разыскивая следы того, что кладка вокруг лестниц когда-то была нарушена. Ей никак не хотелось смириться с тем, что это напрасный труд.

Вернувшись в свои покои, Елизавета застала там монаха из Вестминстера, который принес ей одну из самых дорогих реликвий аббатства.

– Милорд аббат прислал вашей милости пояс Богородицы, – сказал посетитель. – Он обеспечит вам особую защиту во время уединения.

Елизавета благоговейно взяла в руки эту прекрасную хрупкую вещь, боясь, что она рассыплется у нее в руках. Какое это будет утешение – надеть на себя пояс во время родов! Елизавета понимала, что ей оказали огромную честь, так как аббатство неохотно расставалось со своими реликвиями даже на время и отдавало их в руки только самым привилегированным людям в стране. Королева передала через монаха щедрое пожертвование и убрала пояс в свой ларец с драгоценностями, завернув его в шелк.

Рождество они провели в Ричмонде. Елизавета боялась этого первого Йолетида без Артура, но другие дети и юная невестка были рядом, от этого становилось легче. Генрих даже позволил Гарри вместе с ними пойти на торжественную рождественскую мессу. Дети из Королевской капеллы пели гимны, и принц восхищенно слушал, как менестрели его отца прекрасно им аккомпанировали. Торжества продолжались в течение следующих двенадцати дней, столы ломились от яств, вино лилось, как будто из бездонных сосудов, устраивались пиры, маскарады, представления и танцы; всеми забавами руководил Князь беспорядка. Все это отвлекало Елизавету от печали, и тем не менее среди общего веселья перед ее глазами то и дело проплывали три маленьких духа умерших детей, которые тоже могли бы быть здесь и участвовать в развлечениях. Как бы они радовались!

Елизавету глубоко тронуло, что Генрих разрешил Екатерине отпраздновать Рождество с Куртене в Тауэре. После этого сестра рассказала ей, что супруг ее не пал духом, но очень скучает от монотонного существования в четырех стенах своей темницы, хотя это довольно уютная комната, так как узникам высокого ранга дозволялось получать в посылках разные предметы роскоши, и Елизавета снабдила своего зятя гобеленами, коврами, подушками и набором для игры в шахматы. Кроме того, она платила таверне по соседству с Тауэром, чтобы узнику каждый день доставляли еду по его выбору, и надеялась, что Генрих вскоре смилостивится и освободит Куртене, так как улик против него было крайне мало.