— А все-таки мне очень понравилось, когда вы танцевали, хоть я и смеялась перед этим над вами, — произносит Ритчелл, садясь посередине между мной и Питером.

— Благодаря умению Миланы, — нежно подчеркивает Питер, покосившись на меня.

— Питер, а ты обучался вальсу в Нью-Йорке? — интересуюсь я, поборов свое любопытство.

— Почти, — буркает Питер, давая понять, что он не желает рассматривать эту тему.

— Питер, еще хочу сказать спасибо тебе, что сообразил перевести тему по поводу моделинга за столом, а то я уже начала готовиться к скандалу, который бы устроил папа, узнав об этом.

— Да, твой папа, категорически против того, чтобы ты была моделью, это видно по его глазам. Он рассматривает тебя, как свое дитя, которому от силы пять лет, — говорит Ритчелл, которая понимает меня, как никто другой.

— О, да. Когда мы работаем с ним над моими рукописями, твой папа постоянно рассказывает мне о действиях, которые он запланировал на тебя: обучение на экономическом факультете, деятельность бухгалтера, женитьба к тридцати годам.

— Он полностью не знает мою истинную сущность, чего действительно желаю я. Он решает за меня с позиции самого себя. Знаете, мои родители видят во мне только внешнюю оболочку, не знакомы с внутренней. Мама еще немного понимает меня, но папа не желает даже выслушать… Возникает чувство, что мои настоящие цели и стремление к их достижению видят все, кроме их двоих. Излишняя забота надо мной превратилась в опеку, в которой нет воздуха и свободы, позволяющей дышать полной грудью и быть свободной в отношении своих планов на жизнь. Иной раз, мне становится весьма грустно, что близкие люди не понимают меня, не видят во мне то, что видишь, например, ты, Ритчелл. Я бы хотела достичь с ними консенсуса, общаться с ними наравне, как с вами.

— Я понимаю тебя… У меня тоже родители лишь не так давно стали рассматривать меня, как полноправного члена их семейного бизнеса, а не ребенка, и позволили приобщиться к делам бизнеса.

— Девчонки, просто нашим родителям не так просто осознавать тот факт, что мы уже взрослые, — произносит Питер, стараясь сделать так, чтобы мы старались понять мотивы поступков наших родителей. Но своего отца я никогда не пойму.

«Почему он следует каким-то правилам в своей жизни, диктуя другим, как им организовывать жизнь?» — задаюсь я вопросом.

— Питер, тебе сейчас двадцать лет, и ты успешно в умеренном темпе достигаешь своих целей. Тебя поддерживает мама, мой папа. Тебе нравится то, чем ты занимаешься сейчас. Разве это не счастье, когда твои родители помогают тебе в реализации твоих идей, целей? Тебе не понять то, о чем я говорю.