Папа, услышав знакомое ему имя, меняет свой естественный цвет лица и становится багровым. На секунду его глаза кажутся зверскими, убеждена, он сейчас готов разорвать и разрушить все, что было под рукой. Он мешкается, не имея понятия, как мне ответить, чтобы обидеть меня.

— С каким Джейсоном? — сделав вид, что ослышался, переспрашивает папа, понижая тон голоса.

— Папа Джексона и Питера.

— Но, откуда ты знаешь его? Что еще тебе известно?

Папа вмиг испугался чего-то. В его глазах я наблюдаю страх, будто он скрывает от меня что-то и боится, что я это узнаю. «Что же скрывает от меня папа?».

— Какая разница тебе? Он замечательный человек, который любит своих сыновей, а ты и вовсе отказываешься от любой попытки понять меня, найти со мной точки соприкосновения в общении и заботиться обо мне в пределах допустимого.

— Значит, я тебя не устраиваю как отец?

— Ты по-иному интерпретируешь мои слова. Я смотрю, твоя истинная натура действительно эгоистична, — жестко проговариваю я, находясь на эмоциях. Я не могу терпеть больше его излишней опеки надо мной и постоянного вмешательства в мою жизнь, в мои интересы.

— Что ты сказала? — яростно спрашивает папа, бросив в меня подушку.

— Пап, зачем ты бросаешь в меня вещи?

Папа не находит ответа на мой вопрос.

Стараясь сбежать из комнаты, я резко подбегаю к выходу, но он бежит со мной, останавливается возле двери, крича:

— Ты не выйдешь отсюда, пока не извинишься передо мной!

— Я не наблюдаю причин просить прощения, — громко говорю я.

— Анна, ты это слышала? — во все горло орет папа, зовя маму, которая в самый час пика наших разборок находилась в ванной комнате.

Я решаю сказать правду папе.

— Пап, мне нужно сейчас идти на мероприятие. Это очень важно для меня, дай мне пройти, пожалуйста, — с жалостью говорю я, чувствуя слезы, начинающие течь по щекам.

— Ты под домашним арестом! Можешь не рваться никуда, я не позволю, чтобы ты выбежала отсюда.

— Я все равно уйду, и вообще не желаю находиться рядом с тобой в этом доме!

Мама подбегает к нам, произнося громко: