— Ничего себе… Так, а я могу его увидеть

— Да, — вставляю я, — как только я дозвонюсь ему.

— А вы можете мне рассказать обо мне? Как же я хочу вспомнить все… Что со мной произошло?

— Питер, можно вопрос? — спрашиваю я.

— Да.

— Как это лежать в коме? Ты чувствовал что-нибудь?

Я взираю в его глаза, и все равно ощущаю, что он так далеко от меня сейчас.

— Я слышал, когда со мной разговаривали, но такое чувство было, что мне завязали рот, я хотел, но не мог говорить… Это как сон, который длился несколько суток.

Слушая Питера, у меня по коже возникают мурашки. Но несмотря ни на что, я безмерно рада, что он сейчас жив, говорит, дышит и помнит ту девочку, с которой играл в прятки, и которую звали Мила. То есть меня.

— Я сейчас расплачусь, — бормочет Ритчелл.

— А почему я помню твоё имя? Ты моя девушка?

От вопроса Питера, в мое тело пронзает молния. Я старательно отвожу глаза, так как в них — ответ на его вопрос.

— Нет, Питер, я не твоя девушка, — взволновано сообщаю я. — Мне неизвестно почему ты помнишь именно меня.

— Я даже не помню маму и папу… — огорченно рассуждает он. — А они приходили ко мне?

Каждая фраза Питера обжигает меня. Это непросто вспоминать все. Страшно оказаться на месте Питера.

— Питер, конечно, — заверяет Ритчелл, и я в этот момент сверлю на неё озадаченным взглядом.

Зачем говорить «конечно», если отец Питера не приходил к нему?..

— Ритчелл, нет, — передергиваю ее я.

— Милана, почему?

Мы шепчемся с Ритчелл о том, нужно ли сообщать Питеру историю его семьи. Ритчелл желает все ему доложить, в том числе и обо мне, чтобы вытащить его с этого состояния. Я ее понимаю, но…