Его слова меня одурманивают, и в мой мозг влетает этот прошлый случай, как птица в гнездо, когда мы сидели в песочнице, маленькими, и я лепила из песка огромный замок, а Питер подливал мне воды.

Задумавшаяся бормочу:

— Да…

— Получается, я был влюблён в тебя?

Питер так открыто доносит свои мысли, что меня приводит в неловкость.

— Возможно… — отвечаю неоднозначно я, спрашивая: — А больше ты ничего не помнишь? Вспомни, что мы делали сидя втроём…

— Что-то с песком связано?

— Да! — лепечу, улыбаясь я. — Сдвиги есть! Ты идешь на поправку! Продолжим?.. — искренне предлагаю я.

— Если я начинаю дальше продолжать думать, то начинает болеть голова, — сумрачно поясняет он.

— Тогда отдыхай. Может, продолжишь спать?..

— Думаю да, — соглашается он, переворачиваясь на бок.

Я не знаю, как переспросить у Питера, расскажет ли он все Джексону. Но Питер словно читает мои мысли.

— Я сдержу обещание, — сухо, без эмоций доносится от Питера. — Я не расскажу Джексону ничего.

— Спасибо большое, Питер! — В моих глазах загорается огонек от того, что Питер не расскажет. Не сейчас. Не время. Позже.

Я приобнимаю его, и укрываю одеялом.

— Спасибо за заботу, Милана… — исходит мягким голосом от него.

Я улыбаюсь, не отвечая ему.

Ритчелл с Джексоном заходят в палату. Я надеюсь внутри себя, что Ритчелл все доходчиво объяснила Джексону и тот меня понял. Вид у Джексона недовольный, а глаза полны грусти…

— Ну как вы тут? — убито спрашивает Джексон.

— Питер решил поспать.