— Мам, почему ты так сказала?

— Потому что знаю.

— Что знаешь?

— Девочки, мы пойдём, до завтра. Утром придём.

Мы обнимаемся с родителями. На папе, как и обычно, натянуто серьезное и хмурое выражение лица.

— Ритчелл, вот скажи, — надувая губы, спрашиваю я у Ритчелл, как только дверь палаты закрылась. — Папа когда-нибудь будет мне доверять?

— Ох, Милана, не знаю. Он не доверяет самому себе, мне так кажется, что уж тут говорить о тебе.

— Эх… Он вечно недовольный.

— Так, Милана, давай-ка смотреть фильм какой-нибудь интересный, познавательный, чтобы отвлечься ото всех мыслей.

— Да, а то скоро к нам положат Питера, и нам нужно болтать с ним.

Только мы выбираем фильм на ноутбуке Ритчелл, включаем его, как к нам тут же в палату постучался доктор совместно с Питером, который стоит на своих ногах и улыбается нам. Для меня это настоящее счастье видеть его. Но он словно чужой, в отсутствии памяти.

— К вам можно?

— Да! — в один голос говорим мы.

— Девчата, Питер будет с вами в палате лежать. Мы провели анализы, они в норме. Мы будем проводить капельницы ему. И да, но вы уж так сказать не сильно напрягайте мозг Питера. Все же, ему требуется больше отдыха.

— Хорошо, — отвечаю я.

Доктор держит Питера за руки, который покачивается в стороны, помогая ему лечь на кровать. Его голова вся перевязана, а на лице имеются шрамы от аварии.

— Я могу ещё зайти к вам.

— Да, доктор.

Мы с Ритчелл оглядываемся, и не знаем, с чего начать.

— Питер, как ты себя чувствуешь? Кружится ли голова? Болит ли что-то? — спрашивает Ритчелл, садясь на кровать к Питеру.