Кажется даже больше растерянной, чем когда я рассказывал про дела моего отца. Смотрит на меня с опаской, словно боится моего нападения. Ждёт чего-то.

А что мне нужно сказать?

Поздравляю тебя и твоего гребанного канадца?

Или с кем ты там гуляла после нашего разрыва?

Я рад, что у Лизы всё хорошо. Она хотела детей, со мной не получилось, а с другим – сразу. Бьет ли по мужскому достоинству? Нет, потому что достоинства у меня особо и не осталось.

А по остаткам сердца проходится знатно.

Ножом режет от мысли, что это мог быть наш малыш.

Это ни отмотать, ни исправить.

Я всегда буду виноват в том, что Лиза потеряла ребенка. Дважды, на самом деле. Потому что если бы я был умнее, ничего из этого не произошло бы.

Не потащил бы её к друзьям четыре года назад, где подхватили грипп.

Не окунул в прорубь стресса при разводе.

Я всё думаю, можно ли было переиграть.

Сделать по-другому.

Не лезть на рожон, не бросаться в самое пекло.

После понимаю, что нет. Иначе дамоклов меч до конца жизни будет висеть над нами.

Мерзко от собственных поступков.

Но хватаюсь за то, что хотя бы так Лиза останется жива.

– Не переживай, – успокаиваю, стараясь выдавить улыбку. Получается оскалом. – Это никак не повлияет на мою помощь.