Когда Демид выгнал меня – я старалась держаться, сохранять какую-то гордость. Казалось важным уйти без скандалов, быть выше остальных. Они в грязи, а я – лучше.

Но сейчас всё меняется. Словно какой-то дебил дамбу взорвал, и все мои эмоции хлынули потоком. Размывают границы, нет ни одной силы в мире, чтобы меня сдержала.

– Какого черта тебя касается моя беременность? – вспыхиваю, хотя знаю, что да – касается. – Ты решил, что можешь лесть в мою медицинскую карточку? Следить? Что ещё? Обыск в моей квартире проведешь? Отчитаться за каждый шаг?

– Лиза…

– Нет! Ты высказался? Теперь моя очередь! Я твоя бывшая жена, Демид. Быв-ша-я! Ты захотел от меня избавиться? Так я ушла, не стала вешаться, не пыталась разобраться. Уважала твой выбор. Так почему ты меня уважать не можешь?

– Я уважаю, Лиз.

– Нет. Иначе ты бы предупредил меня заранее. Нашел способ сообщить об опасности. Я вообще не понимаю теперь, что на самом деле произошло. Какие-то документы, аборт, непонятный долг… Перед кем? Нет, Демид, может это извращенная забота, но явно не уважение.

Теперь я сомневаюсь, а было ли уважение изначально? Может я сама виновата, где-то не отстояла себя до конца? Позволила обращаться со мной так, будто мои мысли не учитываются?

Наверное, да. Я всегда прислушалась к мнению Демида, не спорила с ним. Он был штурманом, а я послушно шла за ним во многих вопросах. И мне это нравилось.

Чувствовать чужую заботу, решительность. Та знаменитая каменная стена, через которую ни одна угроза не пробьется. Было приятно чувствовать, что у меня есть защитник.

Раньше Демид никогда не переходил грань. Прислушивался к моему мнению. Иногда мы ругались, но находили компромисс. Но в большинстве случаев я не спорила и просто подчинялась.

Наслаждалась тем, что со мной как с хрустальной вазой носятся.

Никогда со мной так не обращались. Было безумно приятно – чувствовать такую степень заботы и любви.

Видимо, это зашло слишком далеко.

Позволило Юсупову думать, что так нужно во всём.

– Что ещё ты делал? – спрашиваю воинственно. – Заканчиваем эти игры в недомолвки. Как ещё ты повлиял на мою жизнь?

– Я не влиял, – произносит сдержанно. Пытается справиться с моими нападками. – Просто хотел оградить тебя от проблем.

– А я об этом просила?! Ты… Франция это тоже ты, да? Если и я, и Левенко попали в списки, которые раньше не одобряли… Договорился?

– Да. Тебе нужно было уехать и…

– Нет, молчи! Я не хочу оправданий. Мне нужны лишь четкие ответы. Свои комментарии оставь при себе.