Я ведь… Черт, да, я гордилась собой! Не думала об этом много, но эта маленькая искра тлела внутри. Что я могу без Демида, сама. Всё сама устроила, выжила без него.

Нашла хорошую квартиру, на работе так всё замечательно складывалось. Верила, что если так хорошо идёт, то и матерью мне нестрашно становится. Легко справлюсь.

А теперь…

Теряю самое важное – уверенность в самой себе.

– Рина? Ты её попросил?

Я спрашиваю, затаив дыхание. Это самый страшный вопрос. До трясучки пробирает страхом, что Раина – ещё одна подставная пешка. Что она дружила со мной лишь потому, что так надо.

– Ты сказал ей присмотреть за мной? – глаза увлажняются, мой собственный финиш выдержки. – Сказал, чтобы играла роль моей подружки?

– Что? Господи, Лиз, нет, – Демид выглядит ошарашенным и честным, так хочется ему поверить. Подступает ближе, добавляя в голос больше мягкости. – Нет, я ничего такого не просил. Я лишь подкинул ей идею. Мы с ней встречались за ужином…

– Я знаю.

– Я бросил несколько фраз. Понимал, что до Рины дойдут слухи. Вы не общались, но ты, в каком-то роде, нравилась Рине. Особенно из-за того, что она чувствовала себя виноватой за неосторожные слова.

– Ты знал об этом?

– Догадывался.

Мне и легко, и гадко одновременно. Значит, Рина искренне желала мне помочь. Просто так приглашала на обеды и хотела проводить время вместе. Сама решила, пусть и с подачки Юсупова.

– Ты гребаный манипулятор, Демид, – выплевываю. – И хуже всего, что тебе даже не жаль. Ты делаешь всё, как хочешь, а остальные – должны это принимать.

– Ты ненавидишь меня, я уже слышал. Поверь, я этого и ждал. Заслужено. Я сволочь? Да. Но я делал так как считал нужным.

– Делай и дальше. Как хочешь. Но когда всё закончится, не смей ко мне приближаться. Или к ребенку. Я сделаю всё, чтобы ты был на расстоянии. Я не позволю извратить и ребенка вашими странными порядками, ясно?! Со своей философией «должен и нужно» держись от нас подальше.

– Погоди…

– Нет! Я тебя предупреждаю, Юсупов. Мне плевать, как сильно понадобится окунуться в твою же грязь, но я сделаю так, чтобы ты и близко не подошел к нашему ребенку.

Сейчас мой страх, что Демид попытается отобрать малыша – исчезает. Вместо этого приходит желание зубами рвать, если понадобиться защищать ещё не родившуюся кроху.

Потому что я не хочу, чтобы он рос таким же.