Надеюсь, что у него своя игра. Непонятная и запутанная, но не против меня.

И не я ошибся, выбрав довериться лучшему другу.

– Успокоился? – Артём внимательно меня рассматривает. – Закончил кулаками махать?

– Отвечать не будешь? – горько усмехаюсь. Костёр злости тухнет, остаются угольки, которые жгут меня. – Сдаешь позиции, Рязанов.

– Ты же не меня ударить хотел, – хмыкает, сплёвывая кровь на тротуар. – Но бить тебя в ответ я не стану. За что у меня разбитая губа? Черт, Дём, мне завтра на встречу с иностранцами, а ты …

– А я нервный. Заразился гормонами от Лизы.

– Значит, она действительно беременна?

Прислоняюсь к кирпичной стене, бьюсь затылком со всей дури.

Закрываю глаза, а под веками – вся та же девчонка.

С горящими изумрудами, заостренными чертами.

Полной ненавистью ко мне.

И беременная. От меня. Моим ребенком.

Сама призналась, а меня будто ударило по голове. Вышибло и отбросило назад.

Я ведь ни разу не усомнился в словах про выкидыш. Знал, что Лиза в больнице, в себя приходит. Она сама подтвердила это. Поэтому даже не задумался, приписал отцовство другому.

А теперь внутри…

Разруха от того, до чего мы дошли. Я сам довёл. Что Лиза боится меня подпускать к ребенку, воевать готова. Вообще меня боится. И знаю, что должен был… И гадко всё равно.

А при этом – неожиданный всплеск. И злости, и сил.

Бить сильнее, до конца додавить. Всех. Чтобы никто не смог добраться до них, навредить. Я ради Лизы на всё пошел, а для малыша, в котором моя кровь течет…

Ещё сильнее рвать готов.

– А то ты не знал, – фыркаю, пинаю пустую банку под ногами. – Вот просто нахрена, Тём? В чём смысл было врать мне?